В таинственном мироздании Арваров, пугающая неизвестность и буйная энергия природы стимулируют самые сильные чувства — в особенности, робость перед чудесом и неуместным величием. События первого тома начинаются на родном кладбище, где будущий жрец испытывает страх от неизвестного, как ребенка получает прививку от оспы — но смертельную ядовитую звезду надежды и тьмы....
– Но ты попрал смерть и ожил, как оживают вечные!
– Ты убил меня в поединке...
– Но ты жив! А значит, ты бессмертный! Ватажники отступили на шаг и обнажили головы.
Уветич тяжело поднялся с земли, оказавшись лицом к лицу с победителем.
– Что проку в бессмертии, если я повержен?
– Признайся мне!
– Теперь ничто уже не принесет радости...
Космомысл на минуту опустил веки и пришедший во сне образ прекрасной и грозной поленицы тотчас встал перед глазами.
– Если ты вечен, Краснозора должна принадлежать тебе. Я отступлюсь.
Он вдруг блеснул взором."
"– Если б я ведал судьбу и срок моей жизни! Но если ты произнес свое слово, я испытаю рок. И не обессудь! Коль останусь невредимым, возьму поленицу!
Приложив ладонь к челу, Уветич еще раз глянул на вершину скалы, засмеялся и стал забираться на гору. Ватажники молча смотрели ему вслед и цепенели так же, как во время поединка: переполненный волей исполин излучал столько света, что вся его богатырская стать находилась в огненном шаре, а сам он напоминал всего лишь пчелу.
И никто был не вправе остановить его и не остановил бы при самом страстном желании.
Если исполин был вечным по природе, то ему не грозила смерть, что бы он ни вздумал сделать с собой, пока не проживет на земле девятьсот лет. Если же, будучи человеком, умрет не своей смертью, а убьет себя, то вместе с плотью погибнет и его воля.
Рус с гор Бала Кан, должно быть, знал об этом, поскольку ведал древние заповеди и арварские обычаи, однако смело поднялся на вершину утеса и встал на его краю.
Чтобы познать судьбу, можно было отправиться в дальний и долгий путь к Даждьбожьему престолу, а можно было испытать ее в одно мгновение.
– Космомысл! – вдруг опомнились варяги. – Спроси его, где остров Молчания!
– Он знает! Спроси!
– Чтоб не тратить годы на поиски!
– Если скоро найдем остров – в одно лето обернемся!
– И ты возьмешь Краснозору!
– Ты победил его! Пусть скажет!
Уветич стоял на утесе так, словно что-то выжидал – может быть, чуда, знака божьего, способного удержать его от искушения.
Спустя несколько мгновений над морем взметнулся малиновый огненный шар, но не умчался в иной мир, ибо не было ему пути, а несомый ветром прибился к острову и грузно полетел над землей, борясь с ее притяжением. Иногда он касался камней и подскакивал на сажень, но все тяжелея, путался в прошлогодней траве, пока и вовсе не потерял силу, оставшись лежать на песке.
