Столица мира оживаёт после долгих лет хаоса: дворцы снова наполняются жизнью, а величественные кладбища привлекают поклонников древних тайнах. Наследие уцелевшего императора грозит новым кризисом — казначейство почти выморочено, да и знатные семьи сократились до предела. Магический кристалл, о котором не знает никто, может спасти империю из пинальной ямы, но его найти будет непросто......
— Где эта вилла?
— Недалеко от Ромея, по Триумфальной дороге.
Комит относился к молодому удачливому консулу с нескрываемой предвзятостью и в другой бы раз оспорил его предложение, однако сейчас лишь что-то шепнул префекту города, и тот, отделившись от свиты, помчался к спрятанной за форумом коновязи. Свита облегченно вздохнула, но император угрожающе понизил голос.
— Что еще есть чудесного в империи? Что мне показать Артаванской Сокровищнице?
— Когда в Ромее нет хлеба, грех искать зрелищ, — ворчливо проговорил понтифик.
— Молись, — велел ему император. — О сниспослании чудес.
— Корабль варваров! — спохватился Антоний. — Варяжский хорс, летающий по волнам против ветра!
Приближенные вновь оживились, а комит торжествовал, с достоинством поглядывая на соперника.
Юлий остановился возле колесницы.
— Он стоит на берегу за эмпорием, август, вместе с другими трофейными кораблями, — объяснил комит.
— Почему я ничего не знаю об этом? — спросил император и замолчал, вспомнив о своей провинциальности.
Антоний тоже стал осторожнее, поскольку упоминание о победах императоров, правивших до гражданской войны, были неприятны Юлию.
— Корабль захватили очень давно. Кажется, еще при императоре Марии, который первым ходил покорять северных варваров, называемых варягами.
— Прежде чем показать его Авездре, — жестко сказал Юлий, — я должен посмотреть сам. Прикажи спустить его в Тибр.
— Это невозможно, август, — мягко вступил консул.
— Почему?
— Смола, которая двигала корабль против ветра, отвердела еще при Марии. — Обстоятельность Луки иногда раздражала императора. — Ее долго изучали ученые мужи, чтобы раскрыть тайну варварского рецепта, но воспроизвести сложную смесь не удалось. Смолу потом использовали как благовония, окуривая спальни старых патрициев, имевших молодых жен.
Конечно же, получивший великолепное образование консул был не виноват, однако разочарованный Юлий впервые взглянул на него гневно.
— Неужто от всех чудес империи остались одни мифы? — спросил он сразу у всех и ни у кого.
