Столица мира оживаёт после долгих лет хаоса: дворцы снова наполняются жизнью, а величественные кладбища привлекают поклонников древних тайнах. Наследие уцелевшего императора грозит новым кризисом — казначейство почти выморочено, да и знатные семьи сократились до предела. Магический кристалл, о котором не знает никто, может спасти империю из пинальной ямы, но его найти будет непросто......
При одном упоминании этого имени у Юлия дергалась и приходила в неуправляемый трепет правая рука, будто ему снова отсекали большой палец. Возле этого проклятого города, еще будучи декурионом конницы, он попал в засаду и был пленен. Скифы не продавали своих пленных в рабство, и Юлия миновала эта позорная участь, однако степные варвары придумали иное унижение: всякий, кто хотел освободиться и вернуться на родину, обязан был за один год выучить их дикий язык, после чего пленнику отрубали большой палец на правой руке вместе с суставом, чтоб он никогда не смог держать в ней тяжелого оружия либо натянуть боевого лука, и отпускали.
Юлий очень хотел вернуться в Ромею, чтобы прийти потом и отомстить за себя, поэтому выучил варварский язык и лишился пальца. И теперь он менее всего опасался, что взойдя на престол, может получить прозвище Беспалый (а так его иногда называли), напоминающее ему о поражении и пленении, тем паче, вовсе не расстраивался из-за руки, которая теперь походила на длинную обезьянью лапу; страшнее было другое: подлые и коварные скифы неожиданным образом внесли тайную, заразную болезнь в его сознание, и в минуты сильного душевного волнения, будь то горечь разочарования или радость победы, он внезапно забывал латынь и незаметно для себя говорил только на этом навязчивом варварском языке.
Он научился блестяще владеть оружием, вкладывая его в левую руку, но что бы он ни делал, не мог избавиться от изуродованного болезнью разума и был вынужден в любой ситуации скручивать себя, как скручивают жесткий канат баллисты, дабы сдержать всякие свои чувства.
— Ты кричишь, август, — промолвил тихо Антоний, заставляя императора прислушиваться. — А значит, ты сейчас слаб.
