Столица мира оживаёт после долгих лет хаоса: дворцы снова наполняются жизнью, а величественные кладбища привлекают поклонников древних тайнах. Наследие уцелевшего императора грозит новым кризисом — казначейство почти выморочено, да и знатные семьи сократились до предела. Магический кристалл, о котором не знает никто, может спасти империю из пинальной ямы, но его найти будет непросто......
— О, превеликий и всемогущий, — сказал он, не скрывая насмешки. — Прекрасная луноликая Авездра не смеет больше злоупотреблять твоим гостеприимством. Вели убрать корабли с нашего пути и снять цепи в устье Тибра. По обычаю македон несравненная дочь Урджавадза пожелала уйти из твоей столицы мира с первыми лучами солнца.
— Пусть Авездра даст мне третью попытку явить ей чудо, — прямо попросил император.
— Первое твое чудо было медным, второе — мертвым. Каковым же будет третье?
— Я покажу дочери Урджавадзы живого бога.
— На небесах довольно красот и прелестей. Божественное очарование звезды Востока достойно их, но это путешествие придется отложить, ибо дочь царя царей еще не насытила земных, жаждущих прекрасного взоров.
— Третье чудо существует не на небе, а только высоко в горах.
— В чем же суть божественного в твоем живом боге, о, премудрейший цезарь, если он на земле?
— В бессмертии.
Благодарная улыбка не сходила с уст посла.
— В твоей провинции Египт, о, всемогущий и владетельный, мы лицезрели оракула, о коем говорят, что он бессмертный. Но ему всего семьдесят два года, и он глубокий, дряхлый старец.
Сколько живет на свете оракул, о котором говоришь ты, о превеликий цезарь?
— Он не оракул, он плененный бог варваров, проданный в рабство двести лет назад и до сей поры оставшийся юным.
— Юный бог варваров? Император не удостоил посла ответом.
— Но должен предупредить, — помолчав, жестко сказал он.
Гримаса нарочитой вежливости посла медленно разгладилась, отчего взор дипломата стал похож на взгляд стреляющего лучника.
— Передам твою просьбу, — почти бесцветно вымолвил посол. — Но если взойдет солнце и ты не увидишь верблюдов на пристани, открой дорогу в море, о благородный и великодушный цезарь.
Вздув на себе шелковые перья, он удалился с царским достоинством.
Император метнулся к перистили, где прятались приближенные, крикнул в пустоту:
— Где префект города? Позовите префекта!
Когда префект явился в сопровождении консула Луки, император стоял в колоннаде и неотрывно взирал на корабли и восходящее солнце. Столичный градоначальник, облеченный полицейской и судебной властью, был сильно смущен и подавлен.
— К сожалению, городской страже не удалось отыскать лиц, свергнувших колосс, — доложил он.
