Столица мира оживаёт после долгих лет хаоса: дворцы снова наполняются жизнью, а величественные кладбища привлекают поклонников древних тайнах. Наследие уцелевшего императора грозит новым кризисом — казначейство почти выморочено, да и знатные семьи сократились до предела. Магический кристалл, о котором не знает никто, может спасти империю из пинальной ямы, но его найти будет непросто......
Но обры не вернулись из полуденных земель, пожрав самих себя, и осталась о них лишь злая память, высокие, так и недостроенные браны, кои стали прозывать Змиевыми валами, да утвердившийся с тех пор обычай кашного найма, благодаря которому скуфь наконец-то нашла свое место. Многие осели йотом на притоках Днепра вдоль вала, получив от словенских князей дозорный наказ — охрану границ владений росов, и стали называться казаками. Другие же, помня о своих богатых полуденных землях, вернулись в опустошенное Подонье и на берега Русского моря, где уже поселились словене и варяги, заняв самые удобные места.
Замыслив возвести стену вокруг стольного града, Годислав вздумал, как в Былые времена, поднять жителей на вольный труд и созвал малое вече — погашенных старцев, Закона с волхвами, старых бояр да отца со своим родом.
— Я буду править, как встарь, — молвил он. — И возвратиться хочу к старым обычаям, что были при Суворе, последнем Князе и Законе русов. А посему крепости вокруг городов возводить станем, как прежде, не силой казны — мощью вольного труда.
Отцу речь его не по нраву пришлась, встал он и молча ушел и весь род Гориславов за собой увел. Остальные же сидели и думы свои думали, только Путивой спросил: а как долго мыслишь ты на престоле сидеть? Тоже как встарь, или власть свою по наследству сыну передашь?
— Захотите через дюжину лет другого князя — созывайте вече и выкликайте, — не учуяв хитрости Закона, признался Годислав. — А нет, так светлогорские старцы посвятят меня в Законы, и буду тогда сидеть до смерти.
— Добро, — сказали ему волхвы и бояре. — Дерзай, государь. А мы поглядим, как ты без нашей помощи поднимешь русов на вольный труд.
И тоже покинули вече — остались одни посошенные старцы.
— Не поднять тебе арваров на вольный труд, — с сочувствием заявили они. — Возвращение к старым обычаям — доброе дело, поддержим тебя. Давно настала пора жить по Правде.
