В Аш, мир смертных и бессмертных подчиняется строгому Братству и Совету. Магией гипноза и управления волей склонены к власти кланы Черные Львы, Северные Львы, Гиены и примитивный Носферату. Лианы питаются кровью смертных, но только из рас, не связанных с Падшими, чтобы сохранить свою уникальность в этом мире....
Я затаилась у двери, прижав руки к груди, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаяния, как становится трудно дышать от дикого ужаса. Но ведь демоны так просто не умирают. Они бессмертны. Или я чего-то не знаю? Я вообще ничего не знаю об этом проклятом мире, об этом мужчине…даже о себе. О своей роли в его жизни тоже не знаю.
Я слышала голоса, но за широкими спинами стражей ничего не видела. Мне до боли хотелось растолкать их всех, чтобы самой убедиться, что он в порядке, но сейчас это было невозможно.
— Рана смертельна. Видимо лезвие было пропитано ядом. Не знаю какого происхождения. Пока буду искать ответы, он уже умрет. Мне очень жаль, Повелитель, твой сын мужественно сражался и погиб в бою, как великий воин.
— Как великий воин? — голос кого-то невидимого оказался очень мощным, настолько оглушительным, что задрожали каменные стены.
— Моего сына отравили и как только я найду кто это сделал его будет ждать страшная смерть.
"— Аш отрубил голову своему противнику прежде, чем яд поразил его органы. Свидетель мертв, мой Повелитель.
— Ты точно ничего не можешь сделать, Сеасмил? Я дам все что тебе нужно. Любые зелья, любые условия. Поставь его на ноги.
— Он умрет через сутки. Не будь его организм таким сильным, то умер бы через пару часов. Не зная природу яда, я не могу дать противоядие. Пока буду изучать потеряю время. Но я конечно же приложу максимум усилий. Просто хочу, чтоб вы не надеялись.
Мне показалось, что внутри меня все остывает. Такой вселенский холод от кончиков пальцев, до кончиков волос охватил все мое тело. Мне казалось, что я задыхаюсь, мне смертельно холодно от одной мысли, что демон может умереть. Сейчас. Сегодня. Это было не просто отчаяние, меня накрыло паническим ужасом. Тем самым сумасшедшим страхом потерять, от которого земля уходит из-под ног.
Раздался громкий стон, и я сама тихо застонала, кусая губы.
— Мой сын будет страдать от мучительной боли, умирать у меня на глазах, и ты ничего не сделаешь? Облегчи его страдания, Сеасмил! Сделай хоть это!
— Ты знаешь, что я не умею забирать боль. Я могу лечить, а страдания — это часть жизни. Пока ему больно — он жив.
Аш снова застонал, и я не знаю откуда у меня взялись силы растолкать стражей, Меня пытались сдержать, схватив за волосы, за шкирку, не впуская в покои.
