– Упокой, Господь, его душу в вечном сиянии во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь, – проговорил священник и перекрестился. Церемония была окончена.
Я решила перекинуться парой слов с Рейчел, по которой безумно скучала, и передать Агнес коробку шоколадных конфет, которые мы с Анджи сами приготовили своими руками, но у меня на пути встал отец. Он был ненамного выше меня и не слишком массивным, но в ту минуту показался мне просто огромным, как утесы Мохер.
– Я надеялся и молился, что у тебя хватит благоразумия вести себя в плену достойно, но, видимо, дьявол знает, где вера тонка, и рвет именно там, – громко сказал он и бросил красноречивый взгляд на мой живот. Услышали все. Десятки глаз остановились на мне и на моем животе.
– Джо! – окрикнула его Рейчел. – Мы на святой земле, не стоит…
– Не стоит что? Шельмовать блудницу? Для этого священная земля как раз подойдет.
– Катись к дьяволу, – ответила ему я, осмелев от того, что Гэбриэл стоял рядом и обнимал меня рукой. – Да, то, что слышал. Там тебе самое место. Ты, поднявший руку на своего ребенка. Ты, чуть не убивший меня в том лесу! Не Стаффорды сделали это, а ты! Ты бил меня до тех пор, пока не превратил меня в калеку!
Я обвела глазами присутствующих, ожидая шквала негодования. Но его не последовало. Все глаза по-прежнему смотрели на меня с немым осуждением.
– Вы слышите?! Это чистая правда, и он не сможет отрицать ее здесь, на священной земле! На священной земле мы говорим только правду! И я клянусь Богом, что это мой отец поднял на меня руку в том лесу!
– Это правда? – повернулась к моему отцу Рейчел.
– Серьезно? – выдохнул Сет, еще не слыхавший от меня моей версии.
– Я лишь пытался отбить тебя у дьявола, Кристи, – ответил мой отец.
Его брат Шон подошел к нему и положил руку на его плечо. То же самое сделал Пэдди. Ропот голосов взвился над толпой, и я едва устояла на ногах, когда поняла, о чем они говорят.
Все эти люди были на стороне моего отца. И они видели мир иначе, нежели я. Они верили, что кровь может смыть грех и нет такого наказания, которое не пошло бы на пользу блуднице. Эти люди превозносили «отца веры» Авраама, который готов был убить своего ребенка по первому требованию божества. Они восхищались жертвой Бога, который позволил разъяренной толпе убить своего сына.
Только Рейчел смотрела не на меня, а на моего отца, словно не могла поверить услышанному. И еще мои братья Сет и Майкл – их словно к земле пригвоздило, руки сами собой сжались в кулаки, а глаза мрачно вперились в моего отца.
– Иди с Богом, Кристи, – усмехнулся мой отец. – И… надеюсь, из этого гнойника в твоем животе все же выйдет дитя, а не трехглазый щенок.
– Сукин сын, – все, что смогла вымолвить я, задыхаясь от слез.
– Она родит ребенка, Джо, не сомневайся, – сказал Гэбриэл.