Жанр
В тихой улочке начинался вечер, когда над головами простаков повисла странный предчувствие. Аспирант ругавшись на русском языке, чтобы хозяйка ничего не поняла, но чувствовалось веселье в ее ауре. В то же время голос выдавал дрожь страха, когда она слышала ограбление дома Аспиранта, и сообщение поступило сразу три стороны: милиция, стража и отдел розыска....
— Без вопросов, ты не в том положении чтобы что-то спрашивать. Главное не разозлить меня. Вопросы буду задавать я. На кого ты работаешь, на Дарта Плэгиуса или Дарта Сидиуса?
Тот лишь ухмыльнулся что в его исполнении выглядело довольно жутковато, поэтому я решил продемонстрировать некоторые свои возможности. Силой сжал его и приподнял, продолжая сжимать на весу, тот захрипел, затрещали сухожилия, но только сипел, пытаясь выдержать мой напор. Хатты вообще довольно крепкие, их шкуру и бластер не сразу возьмёт, к тому же у тех есть природная защит от внушения, но подобной защиты, у них не было.
"— Сразу договоримся, пока я на Татуине, я вне сферы твоих интересов, забудь обо мне, о моей семье, и моих людях, тогда разойдёмся краями и не будет проблем. Если у нас появятся отношения, то только торговые. Я надеюсь мы договоримся.
— Да, мы договорились, — расправляя складки, согласился тот. — Ты умеешь убеждать.
— Так кто твой хозяин?
— Плэгиус мёртв, сейчас властвует его ученик.
— Угу, Сидиус значит.
— Я поражён что ты так много знаешь.
— Свяжи меня с ним, — приказал я, и тут Шми положила ладонь мне на плечо, сжимая. Я чувствовал, что ей страшно, но та крепилась. Пришлось успокоить её уверенной улыбкой. Мол, я держу ситуацию под контролем.
Ситх не сразу ответил хатту, видимо был занят, и требовалось пройти в защищённое место чтобы выйти на связь.
— Надеюсь причины такого срочного вызова вес?!..
— Ну здравствуй, папаша, — хмыкнул я.
Тот от голоса за спиной чуть не подпрыгнул и резко развернулся, рассматривая меня вместе с Шми, после чего недовольно рыкнул хатту:
— Откуда они?!..
— Заткнись! — мне пришлось повысить голос, но мне удалось заставить замолчать ситха, но как мне кажется больше от изумления, что кто-то посмел его прервать.
— Я буду, — коротко известил тот, и голограмма растаяла.
