Негритянкой! Мальчишка кричит на весь коридор. Я не могу простить себе происхождения и эти обидные названия. В Ассане я пытаюсь покончить с этим прошлым, открывая страсти древних земель и встречаясь с теми, кто осмелился оскорбить меня из-за моего цвета кожи.
Лизка подсела ближе и начала рассказ, как профессиональный сказочник: ""жили-были…"", я посмотрела на всё это и еле сдержала улыбку.
— Хок! — послышался громкий окрик из общей комнаты, и я вышла из нашего ""загона"". У входной двери стояла Алиска, — бери подруг. Вам накрыли в столовой. Идите обедать.
Всё это она говорила на местном языке. Позади молодой женщины стояло два дюжих охранника с кривыми ухмылками на зверских лицах.
— Хорошо, — кивнула я, и пошла звать девчонок, — красавицы, — обратилась я к ним, — нас приглашают отобедать.
— Та ну!? — изумилась Соня, — серьёзно? Вот это бонусы! От такого не отказываются, и пусть я уже привыкла набивать желудок перед сном, но вечное чувство голода всё равно никуда не делось.
Весело щебеча, мы вышли за Алиской из нашего закутка и поспешили в столовую. А я про себя думала, что это хорошо — будут силы для рывка.
***
Два дня пролетели, как во сне. Бабулек наших, кстати, от работ не освободили. А это говорило о том, что Ведок Ароко человек, которому верить ни в коем случае нельзя, раз уж он своего обещания до конца так и не выполнил.
Нас кормили три раза в день и даже позволяли брать остатки еды с собой в ""загон"", где мы щедро делились с другими ""жильцами"", в том числе и с рабынями в соседних помещениях.
Мои подруги все эти дни бурно обсуждали возможные пути бегства. Я не вмешивалась, хотя некоторые варианты взяла на заметку.
Вечер.
Меня немного потряхивало от нетерпения, кажется, баба Надя заметила моё состояние и, присев на мою кушетку, тихо шепнула:
— Анюта, ты сама не своя.
— Да ничего такого, — мотнула я головой.
— Ты решила согласиться на предложение Ведока Ароко и стать его женой? — вдруг спросила меня пожилая женщина. Я, конечно же. рассказала ей об этом, она отреагировала вполне спокойно, ведь я не позволю ей погибнуть и точно скажу местному царьку ""да"". Для неё не существовало иного варианта.
— Баба Надя, а если я не хочу за него?
— Как? — схватилась за сердце женщина, — ты желаешь смерти мне и другим старикам? Арнольду Акакиевичу? — мне захотелось закатить глаза: своего мужа-гада бабуля всё никак не могла забыть.
— Бабушка, — ласково улыбнулась я ей, — забудь ты про Арнольда, пожалуйста. Насколько я слышала, он живёт припеваючи и о нас не вспоминает.
