Князь Путивльский, вечный капитан, гонится за крадеными кораблями. Война за проклятые моряки вдохновляет каталонскую компанию и сенешаль Ла-Рошели, а Морские гезы представляют свои собственные подразделения — Флибустьер и Корсары. На шумерском лугалье искатели приключений отваживают стражей народов моря в поисках скиф-Эллина, а Букелларий удерживает порядок под британским флагом. В центре событий находится капитан, не знающий поражения — казачий адмирал....
Было их около сотни, но и этого хватило, чтобы лошади, запряженные в колесницы, начали разворачиваться, не обращая внимания на вожжи и кнуты, а затем в ужасе понеслись в обратную сторону, сбив много легких пехотинцев и шагавших на флангах тяжелых. Я поблагодарил туртана Шамсуилу за колесницы. Видимо, верблюды предназначались для нашей конницы, если попробуем ударить во фланг или тыл. Козырь был использован на ерунду. Разгоряченные кочевники погнались за колесницами и почти все были перебиты нашей легкой и тяжелой пехотой, которая дромадеров не боится.
Примерно на середине пологого склона холма обе армии сошлись, завязалась сеча с воплями, стонами, звоном оружия… Со стороны, если выключить звук, напоминало базарную толкучку, в которой покупатели бродят, раздвигая продавцов, смотрят товар, торгуются. Время шло, а победы все не было. Туртан Шамсуилу, последовавший за фалангой, оборачивался, требовательно глядя на конницу, которая стояла неподвижно, ждала его приказ. Так и не дождалась.
Жестокая сеча продолжалась не менее двух часов. За это время я успел пару раз слезть с лошади и отлить в сторону вражеской армии, прибив пыль на сухой светло-коричневой земле.
Я не сразу заметил, что на склоне холма началось поступательное движение, к сожалению, в нашу сторону. Сверху вниз давить легче, чем снизу вверх. Наша фаланга начала медленно пятиться. Постепенно она приблизилась к колеснице, с которой наблюдал за сражением туртан Шамсуилу. Тут отважный и хитрый полководец лоханулся, приказав вознице отъехать назад.
— Пришел наш черед, воины! Покажем этим трусам, как надо сражаться! — громко крикнул я и ударил застоявшегося Буцефала шпорами в толстые бока.
