Князь Путивльский, вечный капитан, гонится за крадеными кораблями. Война за проклятые моряки вдохновляет каталонскую компанию и сенешаль Ла-Рошели, а Морские гезы представляют свои собственные подразделения — Флибустьер и Корсары. На шумерском лугалье искатели приключений отваживают стражей народов моря в поисках скиф-Эллина, а Букелларий удерживает порядок под британским флагом. В центре событий находится капитан, не знающий поражения — казачий адмирал....
Возвращайтесь, располагайтесь лагерем рядом с нашими частями. С утра вас поставят на довольствие, — огласил я им решение правителя Ассирийской империи.
Оказалось, что они и не сомневались в этом, что почти все отряды уже дожидались неподалеку. Мы вместе поехали к нашему лагерю. Интенданты показали, где ставить шатры, палатки, если есть, разводить костры. Предполагаю, именно это и убедило возвращенцев, что они приняли правильное решение. Возьму на себя смелость заявить, что по организации армейских процессов ассирийцы не сильно уступали римлянам.
Утром им, как и всем остальным подразделениям, выдали дневной паек, что выдуло из них последние сомнения. Места во время сражения у них были в правом крыле. Пехота пристроилась к фаланге, а конница встала на краю правого фланга. Я выехал вперед и объявил всем, что тот, кто доставит Ардамулишшу, живого или мертвого, получит каккару золота. В ответ услышал радостный рёв тысяч глоток.
Он был таким громким, что донесся до противоположного края долины, где начали было строиться к бою. Вперед вышли легкие пехотинцы, которые составляли большую часть вражеской армии. Тяжелая пехота подходила небольшими группами, а конница не появилась, потому что вся переметнулась к нам. Видимо, вышедшие сражаться сообразили, что их жестоко кинули, и передумали воевать. Строй начал редеть. Воины по дуге обходили группу колесниц, выехавшую на вершину небольшого холма позади них, и с разной скоростью устремлялись на север.
Заметив это, я скомандовал:
— Вперед! — и сам поскакал на врага, постепенно набирая скорость.
Следом за нами начала движение конница левого крыла, а за ней и фаланга. Заметив наше движение, колесницы развернулись и понеслись прочь. Следом за ними побежали и самые тупые пехотинцы, которые до последнего надеялись сразиться с нами.
Я доскакал до вражеского лагеря и там остановился, давая понять своим подчиненным, что могут приступать к грабежу, кого устраивает синица в руке, а остальные могут гнаться за журавлем в небе — каккару золота, уехавшем на колеснице.
Ардамулишшу так и не догнали. Ашшурахаиддин немного расстроился из-за этого, но не сильно. Выигранное без потерь сражение утешило его.
— Какую награду ты хочешь за свои заслуги? — спросил правитель Ассирийской империи вечером во время пира в его шатре, где собрались старшие командиры и холуи, причем первых от вторых не отличишь.
