Автор
Дымка окутала серые московские мостовые, скользнув по молчаливым домам и ласково обняв зеленые деревья и газоны. Первый снег в городе уже предрешен - он красив лишь робкие мгновения, но уже подступает, замыкая пространство серыми подтеками и грязными лужицами, отталкивающими прохожих в теплых шапочках....
— Се есмь воистину великая мысль! Пращуры наши в походы ходили на черное воинство поганое, и мы костьми ляжем, но свое святое предназначение выполним! Ибо в этом — правда великая, предками завещанная!
— Правильно, Софочка, — мудро подтвердил Серебрянц с удовольствием глядя на круглые коленки девицы.
Профессор слишком долго был лишен аудитории и теперь охотно воспринимал восторги любого смотрящего ему в рот слушателя. Даже косноязычную девицу с комплексом славянофилии. Впрочем, стенографировать Софочка умела очень неплохо.
Лев Моисеевич допил воду, вытер губы и вернулся к программным мыслям, он готовился к лекции в университете:
— Возрождение инквизиции есть жизненная необходимость, обусловленная борьбой за выживание нашего вида! Мы обязаны подвергнуть генетической чистке население Земли, выследить всех нелюдей и…
Что собирался сделать жизнелюбивый Серебрянц с нелюдями, Софочка дослушала в следующий раз — лежащий на столе мобильный телефон издал пронзительную трель.
— Идиотское приспособление, — выругался профессор и взял трубку.
— Лев Моисеевич?
— Кара? — осклабился Серебрянц и даже изогнулся так, словно бы колдунья могла оценить его льстивую учтивость. — С нетерпением ожидал вашего звонка.
Повинуясь резкому взмаху руки, понятливая Софочка вылетела из кабинета.
— Как ваши дела, Лев Моисеевич?
— Неплохо, — Серебрянц помолчал, — благодаря вам, разумеется, благодетельница.
В его тоне не было ни намека на иронию или усмешку — профессор хорошо понимал, чем обязан загадочной и всемогущей женщине.
— Когда выходит ваша книга? Забыла, как там она называется…
— «Человек. Философия победы», — услужливо напомнил Серебрянц, — а выходит она через три дня. В издательстве клятвенно обещали.
«Естественно, они пообещают, — подумала Кара, — учитывая то, какие деньги Нытик заплатил за публикацию профессорских изысканий, они должны были напечатать эту нетленку за час».
— Насчет рекламы вы уже разговаривали?
— Приходили люди из агентства, — подтвердил Серебрянц.
— При таком подходе ваша книга станет бестселлером.
— Чем больше я с вами общаюсь, Кара, тем больше мне кажется, что я сплю, — честно признался профессор. — Все происходит так, как я мог только мечтать.
— Это жизнь, Лев Моисеевич, — Кара улыбнулась.
