Врач Юрий Котлов переносится в XVI век и оказывается в эпоху Ивана Грозного. Ему приходится осваивать новое ремесло телохранителя и участвовать в обороне крепости Литовского. Перенос во времени даёт ему особые способности, а вокруг него разворачиваются события с переменами и сменой обстоятельств.
Раздел Chitat.online для книги «Атаман. Гексалогия» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Врач Юрий Котлов переносится в XVI век и оказывается в эпоху Ивана Грозного. Ему приходится осваивать новое ремесло телохранителя и участвовать в обороне крепости Литовского. Перенос во времени даёт ему особые способности, а вокруг него разворачиваются события с переменами и сменой обстоятельств.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Врач Юрий Котлов переносится в XVI век и оказывается в эпоху Ивана Грозного. Ему приходится осваивать новое ремесло телохранителя и участвовать в обороне крепости Литовского. Перенос во времени даёт ему особые способности, а вокруг него разворачиваются события с переменами и сменой обстоятельств.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Набрав на заднем дворе песка с ведро, присыпал почти впитавшиеся в землю кровяные лужи. Ни к чему пугать возчика или армянина, покупателя дома.
Когда вещи были погружены, я достал из-под стрехи оба мешочка: один с золотыми монетами, другой – с серебряными, сунул в один из узлов, показал на него Дарье:
– Береги, как зеницу ока, здесь наш дом и дело в Новгороде, поняла?
Дарья кивнула головой.
– Езжайте, грузитесь на ушкуй, за меня не волнуйтесь: как только освобожусь – сразу прибегу на судно. Кормчему скажи – пусть будет наготове, он меня знает.
Всё, уехали, часто оглядываясь и утирая слёзы. Нелегко оставлять дом, где прожил много лет, где прошли, может быть, лучшие годы.
Так, теперь надо подготовиться к встрече гостей. То, что они явятся, сомнений не вызывало. Я разложил перед собой всё своё оружие: невелик арсенал – нож, сабля и пара ножей для метания. Моя оплошность. Пересчитал деньги в поясной калите, не раздумывая более, почти бегом отправился на торг. Купил, насколько хватило денег, ещё шесть ножей – не очень хорошего качества, но это лучше, чем ничего. Боевой топор бы ещё, но все деньги были у Дарьи. Ладно, дома остался обычный, плотницкий топор. В умелых руках – тоже оружие страшное и эффективное.
Пока суть да дело, доел съестные припасы на кухне – воин должен быть сытым. Конечно, при ранении в живот сытое брюхо – это плохо. Но если меня ранят именно в живот, опричники просто добьют, и потому лучше съесть. Наевшись, улёгся на постель, только сняв сапоги, но не раздеваясь.
Опускались сумерки. Вдали, на нашей улице, раздался топот копыт, молодецкие крики и посвисты. Не иначе, по мою душу едут. Обулся, опоясался саблей, заткнул за пояс ножи и топор. Кафтан надевать не стал – в бою только мешать будет, а от раны всё равно не убережёт. Останусь цел – надену, если нет – будущему хозяину кафтан достанется, чистым и целым.
Топот стих у моего дома. Я выглянул в окно. Ё-моё, да их человек тридцать, все в движении, даже пересчитать трудно. У сёдел приторочены мётлы и собачьи головы.
Самое разбойничье время – сумерки. Улица как вымерла, все забились в свои дома, моля Бога – только бы не в мой дом, пусть лучше к соседу, а ещё лучше – на соседнюю улицу. Не иначе – Адашев постарался: не дождавшись посланной троицы и предполагая мои возможности, послал толпу.
Судя по убитой троице – подготовка плохая, хреновая, можно сказать. Никто из троицы и сабли не успел достать. Но недооценивать противника не стоит, могли послать и опытных вояк.
Недолго ждать – первые уже отворили калитку и заходят, нагловато заходят, бесцеремонно. Ладно, сейчас поучим. Я взял все метательные ножи в обе руки, внезапно открыл дверь и с крыльца, прямо с пулемётной скоростью стал бросать в опричников.
