Врач Юрий Котлов переносится в XVI век и оказывается в эпоху Ивана Грозного. Ему приходится осваивать новое ремесло телохранителя и участвовать в обороне крепости Литовского. Перенос во времени даёт ему особые способности, а вокруг него разворачиваются события с переменами и сменой обстоятельств.
Раздел Chitat.online для книги «Атаман. Гексалогия» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Врач Юрий Котлов переносится в XVI век и оказывается в эпоху Ивана Грозного. Ему приходится осваивать новое ремесло телохранителя и участвовать в обороне крепости Литовского. Перенос во времени даёт ему особые способности, а вокруг него разворачиваются события с переменами и сменой обстоятельств.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Врач Юрий Котлов переносится в XVI век и оказывается в эпоху Ивана Грозного. Ему приходится осваивать новое ремесло телохранителя и участвовать в обороне крепости Литовского. Перенос во времени даёт ему особые способности, а вокруг него разворачиваются события с переменами и сменой обстоятельств.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Сориентировавшись, я решил нагнать страху и заорал:
– Дьявол меня послал за вашими грешными душами! Гореть вам в огне на земле и на небе! Отвернулся Всевышний от вас за грехи!
Опричники бросили оружие, как по команде, упали на колени и стали креститься, приговаривая:
– Чур меня, чур! Изыди, дьявол!
Я страшно завыл – так, что у самого мурашки по коже побежали, подскочил к ним и стал срубать головы, как кочаны капусты. Никто не сделал даже попытки защищаться. Дым вовсю проникал уже в избу, но слуги государевы не думали о достойном отпоре – каждый искал выход из опасной ситуации.
К двери уже не ломились, видя кучу трупов перед нею. Несколько человек секирой пытались расширить окно в избе. Да только секира – не плотницкий топор, кроме того – избу делали из дуба, всерьёз. Флаг вам в руки, мужики. Задохнётесь раньше, чем что-то получится.
Из клубов дыма выбегали кашляющие люди, и я их рубил без жалости. Недобитые, раненые отползали от меня к глухой стене. Раздавались крики, суета и паника охватили всех.
Я двинулся по центру – слева и справа были лежанки для опричников. Наткнувшись в дыму на противника, колол, резал, рубил. Дышать стало трудно, я сам стал кашлять – пора уходить, отравлюсь. Я решил выходить через переднюю стену, до противоположной – далеко, в дыму найдётся ещё какой-нибудь смельчак с сабелькой, ударит чужака в бок, а на мне кольчуги нет.
Вышел и чуть не поплатился. Ко мне подскочил мужик с оглоблей и замахнулся:
– Умри, бисово отродье!
– Стой, ты что, обознался? Я же свой!
Мужик вгляделся, заулыбался:
– Так это ж ты на площади…
Я прикрыл его рот рукой:
Мужик опустил оглоблю:
– Извиняй, не узнал в дыму. Ты как здесь?
– Пожар – не твоих ли рук дело?
– Бог их наказал, не я.
Мужик ухмыльнулся и исчез в дыму. В дверь больше не ломились, и я отбежал. Жар становился нестерпимым, занялась крыша, угольки стали долетать до забора, и толпа зевак кинулась заливать водой забор и стоящие за ним постройки, понимая, что нельзя дать огню перекинуться на другие дома, тогда – катастрофа городского масштаба.
Крики из избы стихли, всё – можно уходить, не стоит светиться.
С чувством выполненного долга вернулся домой, умылся из бочки, что стояла на заднем дворе, прошёл в дом, поднялся в спальню, разделся в потёмках и нырнул в постель, под бочок к спящей Дарье.
Утром меня разбудил Авдей. Даша уже встала и теперь выглядывала из-за плеча купца.
– У нас деловой разговор, – молвил Авдей, и Дарья ушла.
Купец закрыл дверь, уселся на лавке.
– Когда бы я успел, ты же сам меня разбудил?
Купец подозрительно на меня посмотрел, поднялся, подошёл к моей одежде, поднял, понюхал: – Дымом пахнет!
– А то, пожар ночью случился, воинская изба сгорела, дотла, хорошо – на другие дома не перекинулось.
