Врач Юрий Котлов переносится в XVI век и оказывается в эпоху Ивана Грозного. Ему приходится осваивать новое ремесло телохранителя и участвовать в обороне крепости Литовского. Перенос во времени даёт ему особые способности, а вокруг него разворачиваются события с переменами и сменой обстоятельств.
Раздел Chitat.online для книги «Атаман. Гексалогия» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Врач Юрий Котлов переносится в XVI век и оказывается в эпоху Ивана Грозного. Ему приходится осваивать новое ремесло телохранителя и участвовать в обороне крепости Литовского. Перенос во времени даёт ему особые способности, а вокруг него разворачиваются события с переменами и сменой обстоятельств.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Врач Юрий Котлов переносится в XVI век и оказывается в эпоху Ивана Грозного. Ему приходится осваивать новое ремесло телохранителя и участвовать в обороне крепости Литовского. Перенос во времени даёт ему особые способности, а вокруг него разворачиваются события с переменами и сменой обстоятельств.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Да, мышц было полно, они так и играли под лоснящейся от пота кожей. Только решает в бою реакция.
Холопы сгрудились потеснее, образовав пятачок метров десяти в диаметре. Раздались выкрики в поддержку кудрявого:
– Давай, Вася, врежь ему!
Вася набычился, сжал кулаки и, как бык, ринулся в бой. Когда его кулак уже был готов врезаться мне в подбородок, я чуть ушел в сторону, ухватился за его руку и помог ему пробежать дальше, подставив подножку. Вася с размаху врезался в колодезный сруб, тут же вскочил и с перекошенным от злости и ярости лицом кинулся на меня снова, молотя в воздухе пудовыми кулаками. Я вынужденно приплясывал вокруг него, уклоняясь от ударов и, выбрав удачный момент, ногой врезал по мужскому хозяйству. Вася, схватившись руками за причинное место, упал на колени. Я великодушно не стал добивать. Холопы уныло молчали.
Ко мне обратился их старший:
– Так не по правилам.
– А кто в бою правила соблюдать будет? В бою противника надо вывести из строя – ранить, убить, а как я это сделаю – мое дело.
Воин хмыкнул, переглянулся с боярином. Тот кивнул. Против меня выставили нового холопа, вручив нам обоим по деревянной палке, имитирующей меч.
Мой противник явно был поопытней, наверняка участвовал в боях – на лице косой шрам, на предплечье правой руки еще один. Да и не кинулся сразу в бой, неудачный опыт Васи его явно научил осторожности. Он пошел вокруг меня, слегка поигрывая палкой, периодически делая неожиданные выпады. Но я не реагировал, стоял в центре круга, опустив руку с деревянным мечом вниз. Чего зря дергаться, я поглядывал на ноги. Решит напасть – перенесет вес тела на опорную ногу. Вот, одна нога – чуть вперед, сейчас начнет атаку. И только мой противник кинулся вперед, в атаку, как я упал и деревянным мечом ударил его сзади под колени. Парень рухнул, а я приставил к его шее деревянный меч:
Парень встал с багровым от стыда лицом, затесался в толпу холопов.
Боярин пошептался с воином, один из холопов сбегал в избу, вынес меч в ножнах, уже не деревянный, а самый что ни на есть боевой, с потертой рукояткой, с зазубринами на лезвии.
Воин встал против меня, мне сунули меч в руку. Вообще-то так нечестно, он в кольчуге, в шлеме, на предплечьях – наручи, да и меч в руке – привычный, со знакомым балансом. Но чего мне – торговаться? Наверняка боярин хочет выявить – чем я реально владею, чего стую – как воин. Махнул мечом несколько раз, привыкая к оружию. Типично русский меч – им только рубить, конец тупой, закругленный, наносить уколы, как саблей или шпагой – невозможно. В прошлой жизни я неплохо владел саблей – оружием легким, удобным в бою, вертким, с отличным балансом. Меч же был тяжелее почти в два раза, баланс не тот, но выбирать не приходится.
