Врач Юрий Котлов переносится в XVI век и оказывается в эпоху Ивана Грозного. Ему приходится осваивать новое ремесло телохранителя и участвовать в обороне крепости Литовского. Перенос во времени даёт ему особые способности, а вокруг него разворачиваются события с переменами и сменой обстоятельств.
Раздел Chitat.online для книги «Атаман. Гексалогия» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Врач Юрий Котлов переносится в XVI век и оказывается в эпоху Ивана Грозного. Ему приходится осваивать новое ремесло телохранителя и участвовать в обороне крепости Литовского. Перенос во времени даёт ему особые способности, а вокруг него разворачиваются события с переменами и сменой обстоятельств.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Врач Юрий Котлов переносится в XVI век и оказывается в эпоху Ивана Грозного. Ему приходится осваивать новое ремесло телохранителя и участвовать в обороне крепости Литовского. Перенос во времени даёт ему особые способности, а вокруг него разворачиваются события с переменами и сменой обстоятельств.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ладно, коли ты такой упертый, дам подсказку. В Тайном приказе сейчас волхв один сидит, на прошлой неделе доставлен. Поговори с князем – пусть тебя к нему допустят. Снизойдет до тебя волхв – расскажет о нечисти. А ежели его в пыточной до полусмерти измордовали – не моя то вина.
– Спасибочки за совет дельный.
Я пошел к князю. Без него точно в разбойный приказ не сунешься. Овчина обещал поспособствовать, и через пару дней я получил «добро».
Меня провели в подвал и заперли на замок дверь.
Небольшую камеру без окон тускло освещал масляный светильник. На прелой соломе в углу полулежал худой старик в рубище. Руки и лицо его были в крови. Я зачерпнул оловянной кружкой воды из ведра, осторожно омыл ему лицо. Старик вздрогнул, открыл глаза.
– Кто ты, мил-человек? Вижу, что не из мучителей моих.
– Зачем пришел? Я ничего не знаю.
– Кто и за что тебя в камеру сунул – мне без надобности. Будь добр, расскажи о нечисти.
Старик от меня отшатнулся.
– Пытками ничего не вызнали, так тебя подослали с ласковыми разговорами?
– Нет, успокойся. Слышал – на Муромской дороге нечисть лютует?
Старик молчал, и я уж подумал – не уснул ли, а может – сознание потерял? Нет, он открыл глаза:
– Слышал, много чего люди говорят, – тебе зачем?
– Дорогу хочу от нечисти освободить, совсем проходу от дряни разной русскому человеку не стало.
Старик захихикал, потом закашлялся.
– Да кто ты такой, чтобы с нечистью сразиться? Пусть и дружинник, а смертный. Что ты, скажем, знаешь, об упырях или навках? Или кикиморах? А нетопырь тебе знаком? Может, с василиском встречался? То-то и оно!
– Так расскажи! Не злата-серебра себе ищу.
– Беду на свою голову ты ищешь. Как бы не пожалел.
– Голова у меня одна, а умирать когда-нибудь всем придется.
– Фу ты, упрямый какой! Ночи ведь не хватит обо всем рассказать.
– Слушай тогда и запоминай.
Хорошо сказать – запоминай. К утру, часа в три-четыре, голова уже гудела, и все эти оборотни, нетопыри, вурдалаки в голове поперемешались.
– Ну, понял хоть что-нибудь?
– Главное не забудь – все оружие свое в церкви освяти, и крест нательный не снимай. Не любит этого нечисть. Да заклинания, что я тебе говорил, не забудь.
– Так ты же волхв? – удивился я. – А про церковь, про освящение говоришь? Как же так?
– Другие боги пришли на землю русскую, наверное, они сильнее старых богов – Перуна, Велеса и прочих.
– Прощай, волхв. Даст Бог – свидимся еще. Спасибо, вразумил.
– Прощай, воин. Буду рад, коли помог чем. Вижу – не корысти ради, не брюха для. О земле русской печешься. Увидел бы иное в глазах – рта бы не открыл. Удачи!
На ватных ногах я добрел до воинской избы и рухнул на постель. Сейчас спать – голова просто раскалывается, потом попытаюсь все услышанное переварить.
Никто меня не трогал, выспался на славу.
