Врач Юрий Котлов переносится в XVI век и оказывается в эпоху Ивана Грозного. Ему приходится осваивать новое ремесло телохранителя и участвовать в обороне крепости Литовского. Перенос во времени даёт ему особые способности, а вокруг него разворачиваются события с переменами и сменой обстоятельств.
Раздел Chitat.online для книги «Атаман. Гексалогия» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Врач Юрий Котлов переносится в XVI век и оказывается в эпоху Ивана Грозного. Ему приходится осваивать новое ремесло телохранителя и участвовать в обороне крепости Литовского. Перенос во времени даёт ему особые способности, а вокруг него разворачиваются события с переменами и сменой обстоятельств.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Врач Юрий Котлов переносится в XVI век и оказывается в эпоху Ивана Грозного. Ему приходится осваивать новое ремесло телохранителя и участвовать в обороне крепости Литовского. Перенос во времени даёт ему особые способности, а вокруг него разворачиваются события с переменами и сменой обстоятельств.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Я обратился к бабке:
– А теперь рассказывай, старая, откуда ты здесь взялась, в этой глухомани? По дороге никто давно не ездит, следов нет.
Все уставились на бабку. Неожиданно лицо ее стало меняться, вытянулось, появились длинные клыки, вместо ногтей – длинные когти, а кисти рук покрылись шерстью. Зарычав, бывшая бабка, а теперь здоровенная волчица прыгнула к ближайшему всаднику и вцепилась ему зубами в ногу. Михаил – а это был он – кулаком врезал волчице по черепу и отбросил от себя. На штанине его зияла дыра и обильно текла кровь. Волчица тут же вскочила и вцепилась в шею коню Михаила. Лошадь от боли взвилась, и Михаил упал на землю. Подскочивший Павел ударил саблей, но волчица извернулась, и сабля лишь отрубила кончик хвоста.
– За лесом смотри, – крикнул я Герасиму, и направил коня к месту схватки, но мое вмешательство уже не требовалось.
Вторым ударом Павел перерубил волчицу пополам. Зверь упал. Мы столпились вокруг, поглядывая в лес – не появятся ли новые твари. Меж тем волчица совершила обратное превращение – когти стали уменьшаться и превратились в ногти, волосы исчезли, и волчья морда медленно превратилась в старушечье лицо. Под животом расплывалась кровавая лужа.
– Волкодлак, оборотень! – перекрестились дружинники.
– Парни, в следующий раз заметите что странное – рубите сразу, будь это старушка, мужик или ребенок. Все очень серьезно, сами убедились.
Мы осмотрели рану Михаила. Из бедра был вырван здоровенный кусок, рана обильно кровила. Я присыпал ее порошком сухого мха – так часто делали русские ратники, и перевязал холстиной.
– Вот зараза, на чем я теперь поеду? – выругался Михаил. Лошадь его лежала без движения, на шее зияли глубокие рваные раны, на земле парила темная кровь.
М-да, больно здоров Михаил, и лошадь была ему под стать. Теперь надо и его, и сумки, и оружие распределять по другим лошадям, да и сам Михаил – не ходок с такой ногой. Мы усадили его на лошадь брата, такую же здоровую, как и павшая, распределили груз по другим лошадям. Павел, как самый легкий, подсел к Герасиму.
– А волкодлак? Надо его разрубить на куски, иначе ночью он снова может ожить.
Андрей соскочил с лошади, порубил старушку-оборотня на куски и поразбросал их в разные стороны, вытер руки снегом. Прямо голливудский фильм ужасов, расчлененка какая-то.
Наверное, придется возвращаться назад, тяжело будет Михаилу с такой раной верхом ехать до Мурома. Развернулись назад, в Мошкино. Домчали быстро.
На постоялом дворе я осмотрел рану – не кровит. Уложили Михаила в постель, приказали лежать и выздоравливать. За несколько дней Михаил должен отлежаться – парень здоровый, сильный. Только вот без лошади – не боец. Пешим далеко не уйдешь, а в деревне лошадь ему не найти.
