И надежда в душе Вербова на возвращение прежних отношений с любимой женщиной вспыхнула с новой силой. Он не знал, почему Инга сделала этот шаг – вышла замуж за другого человека вопреки возникшей между ними эмоциональной близости, а потом ушла от мужа, но счастливой она не выглядела, и шанс вернуть упущенное у Дениса был. Он это почувствовал.
Вершинина ушла, пожелав всем приятно провести время.
Провожать её Вербов не решился.
К нему подсел запыхавшийся Лобанов, жарко выдохнул:
– Ну, как она? О чём говорили?
– Больше не импровизируй, – хмуро сказал Денис. – А то она могла подумать чёрт-те что. Ни о чём мы не говорили.
– Мне просто стало тебя жалко, сидел с такой несчастной физиономией.
– Осчастливил, спасибо.
– Не люблю, когда мои друзья страдают. Человек рождён для счастья, а не для мук, даже если зачат по глупости.
– Ты ещё мне услуги свата предложи.
– Нет, на это я не пойду, – засмеялся капитан. – Потом окажется, что она стерва, и я же буду виноват во всём. Меня тоже вон друзья хотят женить, потому что люди не выносят, когда другим хорошо. Но я не поддаюсь.
– Ладно, я к себе, останешься за старшего.
– Как прикажете, товарищ полковник! – козырнул Лобанов.
Вербов вышел из «Клуба» и столкнулся нос к носу с Карбидовым.
– На ловца и зверь, – удовлетворённо отреагировал начальник службы безопасности базы. – Прибыл гонец из столицы, хочет с вами поговорить.
– Кто? – очнулся от своих размышлений Вербов.
– Большая чекистская шишка, генерал ФСБ Крымзков.
– Не знаю такого.
– Я тоже до сего вечера его не знал, но это не освобождает нас от беседы с ним.
– Я же подписывал неразглашение.
– Очевидно, этого мало, либо вас ждёт дополнительный инструктаж.
Посланец ФСБ ждал их в штабе дивизиона.
Адъютант Шманкевича попросил обоих подождать, и Вербов с Карбидовым присели на стульчики у стены.
Ждать пришлось четверть часа. Наконец селектор на столе адъютанта звякнул, и молодой лейтенант флота в белой рубашке с галстуком пригласил обоих в кабинет командира дивизиона.
Кабинет был невелик. Ничего лишнего, что подчёркивало бы характер хозяина кабинета, в нём не было: стол, правда, большой, не меньше министерского, с десяток стульев, монитор компьютера слева от кресла, сейф, флаг России, морской штандарт и портрет министра обороны на стене – вот и весь интерьер.
Гость Шманкевича повернулся лицом к двери. Он был суров лицом, лыс и худ, как узник концлагеря. Серые глаза смотрели из-под седых бровей холодно и оценивающе, твёрдые губы создавали впечатление щёчек слесарных тисков. Одет генерал был в тёмно-серый костюм с жемчужным отливом, под которым виднелся белый джемпер.
– Товарищ капитан первого ранга, разрешите войти? – вытянулся Вербов.
– Без церемоний, полковник, – буркнул Шманкевич.