После Великой Битвы двух империй на планете осталось множество артефактов, применение которых уже не раз изменяло историю человечества. Американцы, как часть иноземной Семьи, хотели завладеть хрономашиной Буфера не с благими намерениями, их задачей было уничтожение в первую очередь российской Семьи. Если бы не мы… – Ковалёв пожевал губами, ища правильную формулировку, – если бы не вы – России бы уже не было в этой реальности!
– Час от часу не легче! – взорвался Лобанов. – Чем вы докажете, что ваши намерения чище?
Ковалёв смутился, и Вербов, чутко внимавший голосу интуиции, ощутив переживания, сомнения и надежды археолога, вдруг поверил ему, как верил всегда своему отцу.
– Если честно, я бы тоже пошёл с вами.
– Тю! – удивился Лобанов. – Очумел совсем?!
– Что же вам мешает?
– Она ранена… и я её не брошу. – Вербов оглянулся, хотел что-то добавить и осёкся.
Инга не лежала – сидела на полу и при его последних словах приподнялась.
– Я пойду… с вами…
Он метнулся к ней, помог встать.
– Не сходи с ума! Ты потеряла много крови, тебе врач нужен…
– Я с вами! И не перечь мне, полковник… надо срочно уходить отсюда!
– Почему срочно?
– Потому что у штатовских подводников приказ… если наша миссия… их миссия провалится… расстрелять Буфер торпедами. На дне гору стерегут… две субмарины…
– Там наш «Грозный», он не даст им шанса! – мрачно возразил Лобанов. – К тому же они не знают, что миссия провалилась.
– Мы должны были… выходить на связь… каждые полчаса… а прошло уже почти два…
– Чёрт! – Лобанов сжал автомат, словно хотел его сломать. – Мы же загнёмся все! Или не вернёмся… что одно и то же!
– Шанс, конечно, невелик, – стеснённо произнёс Ковалёв, – но он есть. Решайте, молодые люди, у нас действительно очень мало времени.
– Ты ранена… вон – кровь капает…
– Выживу… если ты меня не пристрелишь… после предательства…
– Тебя заморочили, как правильно выразился Юрий Илларионович, но это исправимо, он уже освободил тебя от морока, ты должна чувствовать. Выдержишь бросок во времени? Опыт у нас уже есть.
– Ты… меня… простил?!
Вместо ответа Вербов крепко поцеловал Ингу в губы, ощутив солоноватый привкус её крови; губы у неё были искусаны, она изо всех сил терпела боль.
– Нас двое, и мы прорвёмся!
– Положим, не двое, а трое, – проворчал Лобанов. – Не могу же я вас оставить в таком положении?
– Нас четверо, – мягко поправил капитана Ковалёв. – Даже пятеро, если считать Деву. – Он кинул взгляд на статую, прекрасное лицо которой было обращено к ним, словно хранительница гиперборейской Семьи прислушивалась к речи людей и сочувствовала им. – Тем более что в прошлом у нас есть шанс встретить Дрёмова. Денис Геннадиевич, включать?
– Надеюсь, нас поймут отцы-командиры, – сказал Лобанов с улыбкой.