Никому не хотелось испытать на себе гнев «зверя из глубин», если это был он, тем более что русские подлодки имели на вооружении не только сверхскоростные торпеды, но и гиперзвуковые «Цирконы», способные потопить на дистанции до ста пятидесяти миль любой корабль, будь то эсминец или авианосец.
Сопровождавшие Фенхеля адмиралы и генералы занервничали. Одно дело – сидеть в уютном кабинете и рассуждать на темы превосходства над чужими флотами либо о пришельцах и древних цивилизациях, другое – находиться на борту уязвимого, по большому счёту, судна, пусть и вооружённого до зубов, и ждать от противника торпеду или ракету.
Только начальник отдела изучения аномальных явлений АНБ Лес Уайнбергер чувствовал себя почти счастливым. При любой встрече с морскими командирами он настойчиво убеждал их в наличии таинственных баз под водой, на одну из которых и наткнулись русские. Только их субмарина могла скрытно подойти к Гавайским островам, не замеченная американскими системами контроля воздушного и подводного пространства, и нанести откровенно издевательскую пощёчину американскому флоту, сбив торпеды «Канзаса», но не потопив саму лодку.
– Вы думаете, это русские захватили лодку? – как-то спросил его скептически настроенный Уильям Перетта.
Уайнбергер остался невозмутим.
– Я думаю, – ответил он, – что такими возможностями русские всё же не обладают. Скорее всего, «Канзас», удирая, врезался в скалу на дне и теперь лежит где-нибудь на глубине в милю, не способный послать о себе весть.
Поиски «Канзаса», длившиеся двенадцать часов, ни к чему не привели."
"Не давала о себе знать и русская подлодка, продолжая оставаться фактором напряжённости для моряков эскадры. Никогда прежде они не чувствовали себя такими беззащитными, предпочитая опираться на беспилотные аппараты, на роботов и ракеты большой дальности, без сомнения нанося удары по противнику с больших расстояний. В данный же момент все они находились под прицелом русских ракет и торпед (другое просто не приходило в головы) и вынуждены были постоянно ждать инцидентов, надеясь только на перехваленную мощь флота и авиации.
Спустя двенадцать часов после начала поисков «Канзаса», не давших никаких результатов, Фенхель решил вернуться на базу, а оттуда – на материк.
Его спутники с облегчением одобрили это решение, также не собираясь оставаться на авианосце.
Они уже спустились на палубу, когда подбежавший к ним офицер информационного обеспечения торопливо обратился к Фенхелю:
– Разрешите, господин адмирал?
– Что ещё? – остановился у вертолётной площадки командующий Южным флотом.
– Замечены подозрительные шумы, сэр.
Спутники Фенхеля переглянулись.
– Где? – спросил он.
– В трёх милях от нас, господин адмирал.
– Субмарина?
– Не похоже, сэр.