Автор
В Атлантарктиде читатель найдет дикий Норд — зовущий просторы Антарктики, где ветры и холод не знают границ. Здесь искренность природы и мистика истории создают непревзойденную атмосферу. Начало текста показывает масштаб Пентагона Соединённых Штатов Америки, символизирующий мощь государства, но в остальном мире — диком и удивительным — оно не вызовет такого отклика....
Лобанову показалось, что в воду выпустили стаю ворон.
Но это были не вороны.
К субмарине метнулось, разворачиваясь струями-крыльями, скопище «осьминогов»!
Может быть, экипаж американской лодки и заметил необычную стаю, однако продолжил делать то, что собирался делать.
«Канзас», развернувшись носом к наклонной стене зала, выстрелил торпедой!
Но она не успела достичь стены.
Всё скопление «осьминогов» разом облепило корпус субмарины, а также саму торпеду. Засверкали голубые молнии, объединяя «осьминогов» в единую ажурную сеть.
Лодка на пару мгновений оделась в сеть из молний, стала прозрачной (как показалось свидетелям процесса) и погасла, превращаясь в неподвижную, массивную металлическую болванку, начавшую опускаться на дно пещеры.
Торпеда, облепленная щупальцами трёх «осьминогов», потеряла скорость и тоже стала тонуть, увлекаемая гигантскими созданиями. Она так и не взорвалась.
– Опупеть! – тонким голосом произнёс Пинчук. – Я сплю?!
Лобанов не ответил, заставляя батиплав отступать всё дальше от места столкновения защитников «музея» с подлодкой.
Два «осьминога» оторвались от общей сети, опутавшей «Канзас», бросились было за российским аппаратом, но через несколько секунд повернули обратно, словно убедившись в безопасности намерений экипажа.
Снова сверкнули голубые молнии, объединявшие стадо «осьминогов» в единый невод. «Канзас» сдвинулся с места и поплыл в глубине зала, поддерживаемый «осьминогами», постепенно растворяясь в темноте.
– Они нейтрализовали систему управления лодки, – прошептал Комов.
– Боюсь, не только управление, – сказал Лобанов, расслабляясь. – Если учесть, что в «музее» так и остались стоять захваченные старогеями лодки, их экипажи погибли.
– Так им и надо! – буркнул Пинчук.
– Кому?
– Пиндосам! Пусть не размахивают кулаками! Везде пытаются взять нахрапом.
Последние светлые и более тёмные пятнышки, олицетворяющие отдельных особей стаи «осьминогов», окончательно пропали в глубине зала.
– Интересно, куда они её понесли?
Лобанов не ответил, остановил батиплав.
– Возвращаемся? – с надеждой посмотрел на него Шторкин."
"Максим оглянулся на молчавшего Шпачкова.
– Виктор Степанович, почему эти твари не напали на нас?
– По-моему, вы уже отвечали на этот вопрос.
– Боятся? – хмыкнул Пинчук.
– Вряд ли, пара-тройка «осьминогов» может легко повредить батискаф.
