Осторожно вынул из тонких пальцев сигарету и загасил в пепельнице. Нагнулся и нежно погладил тонкую шею. Ослабил импровизированную чалму, и полотенце немедленно скатилось с мокрых волос, выпустив на свободу ароматы абрикосового шампуня. — Я понимаю тебя. Честное слово. Мне тоже приходится нелегко, но деваться некуда. Нужно потерпеть. Мы должны пройти через Кротово. А дальше будет легче!
Резким движением он сбросил с хрупких плеч халат и через секунду нёс хрупкое девичье тело к кровати…
Из всего экипажа БЖРК старший лейтенант Кудасов был единственным, кто в ночь возвращения выполнил свой супружеский долг. Причём сделал это с явным удовольствием.
Потом, расслабленный и изнывающий от любви к Оксане, терзаемый комплексом вины за невольно причинённые ей страдания, придвинулся опять вплотную, поднёс губы к маленькому твёрдому ушку и прошептал:
— В поезде — стратегическая ядерная ракета. Каждый рейс — боевое дежурство. Если поступит приказ, мы должны нанести атомный удар. Ты понимаешь, что это значит. Поэтому никогда и никому не говори об этом. Это очень большой секрет. Я раскрыл его тебе, чтобы ты знала, в каком важном деле я участвую. Ради этого мы должны жить в Кротове несколько лет…
— А как же она помещается? — удивлённым шёпотом спросила Оксана. — Ракеты такие большие…
— Это специальная ракета. Самого нового поколения. От неё невозможно защититься. Но больше на эту тему ни слова. Договорились?
— Договорились…
Оксана прижалась к мужу и уютно засопела. И он сам тут же провалился в тяжёлый сон без сновидений.
В затянувшемся поединке чувств долга и любви победила любовь. Потому что имеет в своём арсенале то, чего нет ни в уставах, ни в инструкциях, ни в текстах подписок о неразглашении. И чем не обладают особисты любого, даже самого высокого ранга.
Любовь размягчает мужчину, даже самого твёрдого, жёсткого и опытного. На этой закономерности основан применяемый всеми разведками мира вербовочный метод «Медовая ловушка». Что уж осуждать молодого старшего лейтенанта, который разоткровенничался не в гостиничном номере перед подставленной прожжённой «ласточкой», а в своей квартире перед собственной женой…
Но на следующее утро Александр Кудасов пожалел о своей откровенности, что его если и не оправдывает, то смягчает вину.
***— Привет, Мачо! — голос Ричарда Фоука спутать с чьим-либо другим было невозможно. — Я хочу пригласить тебя на обед. Скажем, через часок, в конюшне.
Начальник русского отдела не спрашивал, а сообщал.
— Конечно, сэр, с удовольствием. Я сейчас выезжаю.