В Атомном поезде воздух завихривает, как струны на музыкальной ки. Ножницы-гиганты разрезают лед, а капли воды вздувают сугробы и выносят в стороны снежную пыль. Атомный поезд — это не просто транспорт, это тренировка мысли и чувств на пределе возможностей.
Похоже, «Атомный поезд» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Оттого, что офицеры подрались из-за неё, как второклассники на перемене, она испытывала смешанное чувство гордости и досады.
— Всё в порядке, перелома нет! — весело сказала она. — Можете возвращаться к несению службы…
Старлей угрюмо смотрел в сторону. Ни улыбок, ни обычных комплиментов. Он вообще старался не встречаться с ней глазами. Даже не поблагодарив, оскорблённый в лучших чувствах Гамалиев ушёл.
Вскоре в дверь военврача опять постучали. Это оказался майор Сомов. Он разрозовелся, глаза масляно блестели, на губах блуждала многозначительная улыбка.
— Можно, Наталья Игоревна?
Не дожидаясь ответа, он ввалился в каюту и сел на полку рядом с удивлённой женщиной. Она подумала, что Сомов пришёл из-за драки Кудасова с Гамалиевым. Но в таком состоянии… Она никогда его таким не видела.
— Я по делу, очень щекотливому, между прочим, — майор попытался взять её за руку, но Наталья отстранилась. — Ко мне в каюту транслируется то, что происходит в разных местах поезда. Понимаете, да? — особист многозначительно поднял палец.
Женщина напряглась.
— Вчера я видел то, что никому видеть не положено. Но мне всё положено по долгу службы. Понимаете, да? — он еле ворочал языком. — Любому факту можно дать разную оценку… Да, совершенно разную…
Короткопалая, волосатая ладонь легла на колено военврача, отодвинула халат и горячим потом обожгла нежную кожу. Наталья Игоревна двумя пальцами брезгливо сняла пятерню особиста, как снимают запрыгнувшую на кровать лягушку.
— Режим секретности запрещает фиксировать что-либо, происходящее на борту, — строгим, официальным тоном произнесла она. — За нарушение — трибунал!
На лице Сомова отразилось замешательство. Это говорила не военврач поезда, а жена командира части. Он начал трезветь.
— Я ничего не фиксировал, я просто увидел…
Хлоп! — звонкий шлепок пощёчины на миг перекрыл стук колёс. Наталья Игоревна вскочила. С искажённым лицом она напоминала разъярённую фурию.
И без того красная физиономия особиста стала багровой.
— Я же ещё ничего не сказал, — он поднял руку, защищаясь.
— Пошёл вон, мерзавец! — вцепившись двумя руками в воротник и плечо форменной рубашки, Булатова сдёрнула грузное тело майора с полки, да так, что он чуть не упал. С треском оторвался майорский погон.
— Пьяница! Я должна выслушивать про твои галлюцинации!"
"Дверь распахнулась, и, получив коленом под зад, Сомов вылетел в коридор.
