В Атомном поезде воздух завихривает, как струны на музыкальной ки. Ножницы-гиганты разрезают лед, а капли воды вздувают сугробы и выносят в стороны снежную пыль. Атомный поезд — это не просто транспорт, это тренировка мысли и чувств на пределе возможностей.
Похоже, «Атомный поезд» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Поезд местного сообщения состоял только из плацкартных вагонов. В отличие от фешенебельного снобизма «спальных» или респектабельной чопорности купейных здесь текла истинно народная дорожная жизнь: похожие друг на друга голые по пояс мужчины, в растянутых трениках, играли в карты, потягивали пиво, кто-то пил и более крепкие напитки, причём практически не закусывая. Женщины тоже были похожи: линялыми халатами и простецкими причёсками. Они азартно «чесали языки» и воспитывали детишек, которые норовили влезть куда не надо, тем более что поезд предоставлял много подобных возможностей.
Соседи Мачо — супруги средних лет, накрыв столик газетой, принялись выкладывать картошку в мундире, варёные яйца, хлеб и сало, солёные огурцы, зелёный лук… Он сглотнул слюну: даже в самой лучшей тюрьме кухня не отличается разнообразием.
— Покушайте с нами, молодой человек, — грузная тётка с добродушным лицом сделала радушный жест рукой, а её супруг с висячими седыми усами заговорщически подмигнул и достал бутылку с мутноватой жидкостью. Мачо понял, что это самогон, про который он много слышал, но который никогда не пробовал.
Тётка улыбалась, показывая железные зубы.
— Я же вижу, что проголодался!
— Спасибо, я действительно хочу есть, — кивнул Мачо и левой рукой взял картофелину. Чистить одной рукой было неудобно, и он откусил вместе с кожурой.
Все происходящее вокруг напоминало ему Африку. Первобытная откровенность отношений была лишена условностей, которые и составляют оболочку цивилизованности. Здесь были разрушены перегородки между людьми, они все делали на виду друг у друга. Народ открывался с неизвестной стороны: причуды характеров, неожиданные жесты, странные, не слышанные ранее слова… Он чувствовал себя этнографом, погружающимся в экзотическую среду, как исследовательский батискаф опускается в царство вечной ночи.
И еда была какая-то первобытная: искусство кулинаров, приправы и майонезы не играли в ней никакой роли. Но ему нравилось и сало, и яйца, и нечищеная картошка, и острые огурцы. Он любил изучать народы через их кухню, даже самую диковинную. Когда-то в Мексике он даже попробовал вяленую гремучую змею.
— Ой, да зачем вы с кожурой едите, давайте я помогу!
Женщина очистила картофелину, освободила от скорлупы яйцо, причём сделала это быстро и споро.
