На аукционе предлагаются драгоценные руки невинной девушки, и каждая жаворонка знает о том, что продается не просто предмет, но целое состояние. В этот день, когда утром начинается аукцион, сама будущая владелица лота стесненно дрожит от предстоящего рода эксперимента....
Чернов гордо держит голову и прямую спину, Сафронов кусает губы, глаза бегают, сам бледный.
— Александр Александрович, какими судьбами в мое скромное жилище? Признаюсь, я никого не ждал столь высоких гостей.
— А я всегда прихожу нежданно, меня звать не надо.
— У нас тут небольшой семейный ужин, можно сказать, встреча отца и дочери, представляете, словно кино, девочке двадцать пять, а я не знал о ее существовании.
— Это от вашей горячей встречи у нее губа разбита и платье порвано?
Чернов ведет подбородком, нервничает, сука.
За столом трое, нас трое, еще трое охранников, слишком большое скопление адреналина в одном помещении, надо бы увести Сашу, не факт, что наш визит пройдет гладко.
ТТ внушил уверенность, теперь уже я думаю трезво, с расчетом на будущее, оставив прошлое далеко позади. Друг прав, Алину не вернуть, ее убийцу я наказал, но это не принесло облегчения.
Как вспомню наше знакомство, так самому тошно, нелепый аукцион, моя дикость и грубость по отношению к ней. То, что сделал больно, унизил, ударил, тварь последняя я после этого.
Я приму наш тройственный союз, ради ее счастья, ее улыбки и блеска в глазах. Совсем не слышу, о чем вокруг говорят, оглушенный пониманием того, что люблю эту девушку, по-настоящему люблю.
Бледная, волосы распущенные, она сжимает ткань платья пальцами, но все равно безумно красивая. Вот, оказывается, как это бывает: один миг, взгляд — и вся жизнь, что была до этого, пуста и бессмысленна.
— Тимур, нет! Нет!
Саша кричит, вскакивает со стула, в два шага оказываюсь рядом, заводя ее за свою спину, сам не веря тому, что происходит. Смотрю на Тимура, который, уверенно сжимая в руке пистолет, направляет его холодное дуло на Чернова.
— ТТ, опусти оружие, ТТ, не делай глупостей, — Игнат говорит спокойно, все вокруг, кажется, перестали дышать.
— Ты знаешь, таким тварям нельзя жить, — отвечает тихо, но уверенно. — Расскажи нам о своих увлечениях, о двух борделях, где вот такие богатые извращенцы ебут молоденьких девочек и мальчиков."
"— А сам-то ты лучше меня? Святой? Сколько на твоем счету убийств? — Чернов слишком бледный, но отвечает уверенно и зло.
