На аукционе предлагаются драгоценные руки невинной девушки, и каждая жаворонка знает о том, что продается не просто предмет, но целое состояние. В этот день, когда утром начинается аукцион, сама будущая владелица лота стесненно дрожит от предстоящего рода эксперимента....
В комнату в самый разгар нашего секса входит мой муж.
— Хоть бы закрывались, дети могут забежать.
Тимур останавливается, медленно выходит из меня, мы смотрим на то, как Захар снимает кофту и футболку, расстегивает ширинку.
— Где дети?
— У соседей, Игнат поит их какао. Иди ко мне, милая.
А дальше все происходит без лишних слов. Они любят меня вдвоем, нежно, страстно не торопясь. Доводя до исступления, лаская грудь, массируя клитор, проникая в меня пальцами и членами.
— Тимур, нет, медленнее, да… а-а-а-а-а… да…а-а-а-а-а.
Лежу на груди Захара с его членом в своем истекающем лоне, он долго стимулировал и возбуждал мой анус. Вылизывал, дразнил пальцами, а вот сейчас головка члена проходит сквозь расслабленный сфинктер в мою попку.
Захар тяжело дышит, они начинают двигаться по очереди, наполняя меня собой, заставляя дрожать между их тел. Они двигаются медленно и аккуратно, боясь навредить, у нас так происходит нечасто, но именно сейчас все невыносимо остро.
Начинаю кончать, кажется, через несколько толчков.
— Черт, черт, малышка, ты доишь мой член, дьявол, не могу больше.
Тимур следует за мной, а потом и Захар. Горячее семя наполняет меня, чувствую это как никогда, голова идет кругом, не могу унять сердце. Мы все трое так долго кончаем, а потом тяжело дышим, не в силах пошевелиться.
Тимур выходит из меня, растирая пальцами воспаленную кожу вокруг ануса, размазывая свою сперму. Дергаюсь от остроты ощущений, Захар укладывает меня рядом, целуя в висок.
— Ты знаешь, я, кажется, беременна.
— Серьезно? — Шумилов напрягается, он не любит такие шутки, да я и не собираюсь шутить. — Или тебе только кажется?
— Думаю, да, нужен тест. У меня есть с собой, в чемодане, в косметичке.
— Тимур.
— Котенок, я сбегаю за тестом, но если там не будет двух полосок, я отшлепаю тебя.
— Какой ты пошляк. Не понимаю, как я с тобой живу?
— Счастливо. Это любовь, котенок.
— Ты прав, очень счастливо.
За Тимуром давно закрылась дверь, мы все еще лежим, Захар смотрит на меня, крутит обручальное кольцо на моем пальце.
Бабуля плакала вместе со мной от счастья, она, конечно, понимает, что я живу с двумя мужчинами. Мы не говорим на эту тему, но она счастлива за меня, я знаю.
— Если ничего не будет, то это не страшно.
— Да, не страшно, но я хочу, чтобы было. Правда, хочу.
