Свежим солнцем освещена невероятная картина: девушка с искренним взглядом, незаурядной красотой, выбирает не дорогу к свету, а путь, отражающий глубокие устоявшиеся ценности. Александра не просто привлекает взоры, она вдохновляет сердца, став символом бескорыстных дел и честной жизни на подиуме судьбы. Встреча с ней — это не только поездка в мир моды и красоты, но и путешествие через тонкое равновесие между внешним успехом и внутренней целостностью....
- Саша продолжила биться под ним, не замечая, как истерика подкралась слишком близко. Краем сознания девушка уловила, как теплый воздух коснулся её бедра – значит, подол платья вздернут кверху.
- Или отвечай, или пей. Откажешься выполнять условия договора, я волью в тебя спиртное сам.
Вот тогда Саша испугалась. Он ловко переменил положение, сграбастал её руки и вздернул их над её головой, где зафиксировал кисти своими длинными жесткими пальцами. Он держал её крепко – не вырвешься. Да и его вес под девяносто килограмм, а то и больше, не давал пространства для маневров.
Тяжело дыша, Саша не оставляла попыток.
Ситуация усугублялась тем, что Олег второй рукой дотянулся до по-прежнему стоящей бутылки с виски и, взяв её, занес надо ртом Саши.
Девушка задохнулась от понимания, что он не шутит. Что он вольет в неё спиртное.
- Олег!
- Для чего тебе понадобились деньги, ради которых ты решила продать себя? – он повторил вопрос, едва ли не слово в слово. Не размыкая губ и не разжимая пальцев на её кистях, где завтра наверняка проступят синяки.
Одна капля прозрачной жидкости упала Саше на нос, стекла к губам.
Паника смешалась со злостью, с негодованием, и Саша выпалила:
- Ты видел мои лекарства!
- Видел!
Его глаза холодно блестели во тьме, отражаясь в лунном свете и, как никогда раньше, напоминали звезды.
- Я больна! Мне необходима трансплантация сердца! – Саша сорвалась на крик, окончательно теряясь в эмоциях нескончаемого вечера. – Донорское сердце возможно было только купить! Родители продали квартиру, а нас «кинули»! Теперь ты доволен? Доволен?!
- Нет.
- Господи… - Саша задыхалась. - Я их отдала… вернее, отдам родителям, чтобы они… чтобы они хотя бы что-то себе смогли купить… жилье… Неужели непонятно? А теперь пусти меня… пожалуйста…
Она не заметила, как по её щекам покатились слезы. Не заметила, как перешла с крика на шепот. Не заметила, как медленно разжались удерживающие её руки.
Лишь только почувствовала: вот она – свобода.
На душе было гадко, так, как не было давно. Под ногами развернулась бездна, в которую Саша падала и падала, и не было возможности задержаться. Да и не хотелось. Её вывернули наизнанку, вскрыв незаживающую рану. Развернули и кинули туда горсть соли, чтобы Саша сильнее корчилась. Мало того, что она перенесла со дня, когда узнавала о заболевании, фактически о вердикте, так и на последних днях у неё снова эмоциональные качели.
