Свежим солнцем освещена невероятная картина: девушка с искренним взглядом, незаурядной красотой, выбирает не дорогу к свету, а путь, отражающий глубокие устоявшиеся ценности. Александра не просто привлекает взоры, она вдохновляет сердца, став символом бескорыстных дел и честной жизни на подиуме судьбы. Встреча с ней — это не только поездка в мир моды и красоты, но и путешествие через тонкое равновесие между внешним успехом и внутренней целостностью....
Сейчас она могла в этом убедиться – на Осетине были лишь джинсы, наспех одетые и до конца не застегнутые. Всё. Ни футболки, ни обуви.
Тело – литое. Сильное. С витиеватыми мышцами, в которых просматривалась немалая сила. Бронзовые от загара, они перекатывались при малейшем движении.
Несколько татуировок, на которых сейчас Саша не заострила внимание.
Её больше интересовало лицо.
Лицо у Осетина было «тяжелое». Это определение придумала для себя Саша сама. Оно обосновывалось на восприятии человека. Когда ты смотришь на него и мысленно цепляешь ощущение от его вида.
Осетин относился именно к этой категории. Волевой подбородок, черные брови, высокие скулы, полноватый рот.
И черные глаза.
Нет, конечно, глаза у него были не черные, подобного цвета не существует в природе. Но из-за люминесцирующего освещения темно-карие глаза казались черными, жутковатыми.
Гипнотизирующими.
Саша даже нервно сглотнула.
С ней такое было впервые. Она знала, что привлекательна и при желании может привлечь внимание мужчины, она иногда, очень редко, но ходила на свидание.
Сейчас же её едва не затрясло от мистического чувства надвигающихся перемен. Словно невидимый торнадо направлялся в её сторону, а она его не видела, не имела возможности убежать от него. И он норовил затянуть её в воронку, поглотить.
Мужчина ничего не говорил. Он даже ленивой позы не сменил.
Просто сидел и смотрел на Сашу.
А у той хоровод мурашек по спине побежал.
Она понимала – ей необходимо что-то сделать, сказать. В конце концов, просто улыбнуться. Извиниться. Хоть что-то. И не могла. Язык прилип к нёбу, онемел, отказывался ей повиноваться. В горле всё пересохло, и она бы с удовольствием сделала глоток той самой воды, что плеснули ей в лицо, желая привести в сознание.
