В глубокой тьме, когда все вокруг кажется отмеренным временем, раздается голос — громкий и злобный. Спящие в ледяной паузе пробуждаются к жизни, но не без неприятного шока от присутствия живого зова. Это первые дни войны, когда страх и жажда бессмертия обжигают каждую клетку тела....
После чего справиться с экипированным и здоровым противником будет практически невозможно. По правой руке течёт кровь — я тоже порезался, орудуя осколками. Отбрасываю своё импровизированное оружие в левую сторону. Уже выпрямившийся боец немедленно разворачивается в ту сторону, очерчивая полукруг ударом дубинки. Зрение ему недоступно — один глаз физически отсутствует, а второй залит кровью. Поэтому инстинктивно реагирует на звук упавших осколков.
Я же проскальзываю за его спиной к столу, за которым всё началось. И вцепившись в палицу, всё это время лежавшую на скамейке, разворачиваюсь, занося её для удара.
Челюсть с хрустом выворачивается под странным углом, а парень «плывёт» — отступив назад, пытается опереться правой рукой о стол, чтобы не рухнуть вниз. Телескопическая дубинка скользит по металлической столешнице, левая рука бесполезно болтается в воздухе — он полностью открыт.
Удар становится финалом схватки — парня просто вырубает. Мой взгляд сразу смещается на кобуру с пневматикой, которую тот почему-то не пытался использовать. Интересно, наблюдатели сочтут это воровством? Или местные «законы» позволяют забрать добычу у поверженного противника?
Поднимаю глаза на повара, чтобы прояснить этот вопрос, но вместо Флойда обнаруживаю перед глазами сразу небольшую компанию.
— Молодец. Правда у меня есть вопрос. Зачем ты его так разделал?
Девушка проходит языком по губам и я внезапно чувствую отклик организма ниже пояса. То ли это последствия схватки, то ли подействовало поглощённое количество еды.
— Он не соблюдал правила хорошего тона.
— Да? — её взгляд проходится по залитому кровью телу и девушка уточняет, — Именно поэтому ты выколол ему глаз, сломал челюсть и повредил череп, чудом не задев головной мозг?
Мне остаётся только пожать плечами.
— Но ведь не убил. К тому же я честно предупреждал, что надо быть вежливее.
Её язык снова скользит по губам, оставляя за собой влажный след.
