В глубокой тьме, когда все вокруг кажется отмеренным временем, раздается голос — громкий и злобный. Спящие в ледяной паузе пробуждаются к жизни, но не без неприятного шока от присутствия живого зова. Это первые дни войны, когда страх и жажда бессмертия обжигают каждую клетку тела....
Тело работает, как конвейер — руки забрасывают мясо в глотку, зубы стремительно рвут его на части и перетирают, а потом оно отправляется дальше к желудку.
Не знаю, сколько точно проходит времени в таком режиме. Но в какой-то момент я внезапно обнаруживаю, что на блюде больше ничего нет. А мой организм буквально вопит, что ему требуется избавиться от «отходов жизнедеятельности». Впервые за всё время пребывания в секторе.
Рывок к двери, на которую указывала Вейна и я оказываюсь в небольшом коридоре с парой дверей. Сначала посещаю отхожее место, а потом, немного подумав, захожу во вторую комнату.
Сложно сказать, в какое время сделана надпись и на кого намекает. Сомневаюсь, что она имеет отношение к текущим реалиями и распределению ресурсов. Скорее всего неизвестный долбил металл ещё до начала правления Кармелиты.
Стянув шорты, внезапно понимаю, что оставил палицу в комнате. Столкнись сейчас с противником, окажусь полностью безоружен. Не считая самодельной верёвки и «ножа» из банки консервов. Хотя, если бы меня хотели прикончить, то так бы и сделали. Возможностей у людей местной королевы была масса. А «кальмары» сюда не сунутся.
Опускаю вниз рычаг и трубы на стене немедленно гудят, наполняясь водой. А в стене открывается ниша, где лежит крохотный кусок мыла. Как раз хватает на то, чтобы дважды намылить всё тело, смывая с себя грязь.
Отходит в сторону ещё один кусок металлической стены и в помещение врывается поток горячего воздуха. Подставив тело, наслаждаюсь ощущением чистоты. Потом возвращаю на место шорты и разложив вещи по карманам, выхожу."
"Вейна встречает меня, поднявшись на ноги. Скользнув взглядом по телу, высовывает кончик языка, ведя им по губам. И на этот раз реакция моего организма разительно отличается.
Едва ли не рыча, вцепляюсь в куртку, сдирая её. Рубашку она расстёгивает сама, сумев выскользнуть из моих рук и дважды увернуться от них, задорно смеясь. Но вот на третий я её ловлю. Пальцы спускаются к ремню штанов и через секунду я уже стаскиваю их, опрокинув Вейну на кровать.
