В глубокой тьме, когда все вокруг кажется отмеренным временем, раздается голос — громкий и злобный. Спящие в ледяной паузе пробуждаются к жизни, но не без неприятного шока от присутствия живого зова. Это первые дни войны, когда страх и жажда бессмертия обжигают каждую клетку тела....
Во-вторых, никто не мешает ему сразу же отбросить пневматику в сторону и броситься вперёд с той же дубинкой в руках. Учитывая, что я буду вынужден до последнего держать перед собой рюкзак, такой ход противника, наверняка окажется для меня фатальным.
Прижимаюсь спиной к трубе, вслушиваясь в шаги Эльтака. А он снова кричит.
— Ты с той стороны шахты, да сука? Надеешься выжить с одним ножом? Или что она там тебе дала? Топор? Биту? Дубинку?
Голос звучит с правой стороны от меня. Похоже он чуть продвинулся вперёд. В теории, сейчас я могу просто зайти за угол, чтобы мы с ним снова оказались по разные стороны трубы.
Поэтому осторожно спускаю с плеча рюкзак и стискиваю зубы. Сейчас будет больно.
Размахнувшись, швыряю рюкзак в левую сторону. Эльтак сейчас сбоку от трубы, справа. И он немедленно бросается назад, чтобы получить нужный обзор. Я же выворачиваю за угол с его стороны, на ходу доставая топор.
Несмотря на ранение правой ноги, бегу я быстро.
Зато этого оказывается достаточно, чтобы тот дёрнулся в сторону. Когда тебе в лицо бросают топор, сложно сохранять полное хладнокровие.
"Выстрел он всё-таки делает. Но под таким углом, что пуля уходит куда-то в район потолка. А я на ходу вытаскиваю нож. Тот самый именной, что должен остаться в теле Краца. Противник отбрасывает в сторону пневматику, хватаясь правой рукой за дубинку. Левой тоже достаёт нож, сразу выбрасывая его вперёд. Задумка понятна — хочет остановить моё движение, чтобы потом пустить в ход дубинку.
Я прямо на ходу, бросаюсь на колени, чувствуя, как из-за манёвра обдирается кожа на ногах. Пах защищён набором мелких бронепластин, поэтому я всаживаю нож во внутреннюю поверхность левого бедра. Вроде бы попал в цель. Да и длины лезвия должно хватить. Когда выдёргиваю оружие, перекатом уходя в сторону, понимаю, что действительно сделал всё, как надо.
