В глубокой тьме, когда все вокруг кажется отмеренным временем, раздается голос — громкий и злобный. Спящие в ледяной паузе пробуждаются к жизни, но не без неприятного шока от присутствия живого зова. Это первые дни войны, когда страх и жажда бессмертия обжигают каждую клетку тела....
Теперь у меня двадцать тяжёлых пуль, изготовленных из материала, похожего на резину и полный баллон газа. Думаю, как минимум двадцать выстрелов пневматика должна выдать.
Штаны и остатки футболки я прячу в свой новый рюкзак. Туда же отправляются мои шорты, самодельная верёвка и палица. Оружие правда торчит наружу, но бросать его не хочется. Топор и сложенная дубинка висят на поясе. Пневматика в набедренной кобуре. Два ножа остаются на своих старых местах. А третий я прямо в ножнах засовываю в один из четырёх карманов на корпусе комбинезона.
Вода и галеты тоже занимают своё место в рюкзаке. Вот теперь я готов двигаться дальше. Единственное «но» — не совсем понятно, куда именно идти. Кармелита отметила на моей карте только путь к выходу, который должен был вывести в район обитания рыбаков. А теперь я остался совсем без ориентиров.
Хотя, на всякий случае наверное надо до него добраться. Вдруг дверь всё ещё активна и среагирует на сетчатку моего глаза? Лидер «технарей» вполне могла придумать историю про сорок минут специально, чтобы я максимально спешил.
Уже поднимаюсь на ноги, но тут мой взгляд падает на трубу, около которой я провёл всё это время. Эльтак назвал эту херовину шахтой. Обхожу её вокруг и вдруг замечаю, что одна из стен трубы совсем не монолитна.
Около минуты уходит на то, чтобы разомкнуть застоявшиеся крепления. Здесь что-то вроде подъёмной двери.
Несколько рывков за ручку приподняли дверь максимум на сантиметр. Механизмом явно порядочное время никто не пользовался. Разложив дубинку, использую её в качестве рычага. Помогает правда не так сильно, как хотелось бы — приходится налегать всем весом своего тела, чтобы металл наконец пополз вверх.
Смотря на зияющий чёрный проём впереди, осторожно подхожу к нему вплотную, сжимая в руках дубинку. Тусклый свет проникает сейчас внутрь громадной трубы, однозначно давая понять, что внутри неё нет никого живого. По крайней мере, вплотную ко мне.
Остановившись, просовываю голову внутрь и машинально отшатываюсь, когда на внутренних стенках трубы вспыхивают цепочки огней.
