В глубокой тьме, когда все вокруг кажется отмеренным временем, раздается голос — громкий и злобный. Спящие в ледяной паузе пробуждаются к жизни, но не без неприятного шока от присутствия живого зова. Это первые дни войны, когда страх и жажда бессмертия обжигают каждую клетку тела....
— Последнее, что сейчас спрошу о десятом — чем вы там питались?
— Консервы, мясо, рыба. Еда поступала по какой-то трубе, каждый день. Сначала было только две взрослых порции, из которых часть доставалась мне. Потом мамы не стало и мы делили одну порцию с сестрой. Отец начал запрашивать больше молока и что-то ещё. Он как выпивал, постоянно рассказывал о том, насколько сложно было придумать, чем нас кормить, пока оставались совсем маленькими.
Вздохнув, на мгновение замолкает.
— Зато он старался откладывать. Да и еды приходило немало.
Сука. Я сказал, что это будет мой последний вопрос о десятом. Но последнее предложение просто не оставляет выбора.
— Записи?
Анто кивает.
— У него были тетради в которые он всё записывал.
Вот теперь всё-таки хватит о его старой жизни. Время поговорить о более насущных проблемах.
— Сколько бойцов у Дора? Чем вооружены?
Паренёк пару мгновений молчит, переключая мысли на другую тему.
— У него самого вроде бы есть пистолет. И может быть что-то ещё из огнестрела. Но он всегда держит его в своей хижине, куда больше никого не пускает.
Выдохнув, продолжает.
— Из остальных, опасны Кан и Пан. Их зовут братьями, хотя ясное дело, никакие они не братья. У каждого по самодельной дубине и по топору. Могут биться, как одной рукой, так и сразу двумя. Не такие опасные, как Харо, но тупые и оттого бесстрашные. Помимо них там ещё одиннадцать мужчин.
— А женщины? Кто-то представляет опасность? Давай, выкладывай сразу всё. Без наводящих вопросов!
Окрик срабатывает и Анто начинает тараторить.
— Три их всего.
