В дремучем лесу, где ночь клонится к рассвету, фигура с трудом поднимается на ноги. Его растянутые губы слабо издают бормотание, вызывая недовольные рычанья соседнего работника. Удар по коленке вчера не дал результатов - рана до сих пор не затянулась. Этот человек - Сконс, и он понимает, что время поджимает. Впереди долгий день тяжелой работы....
— Я точно всё помню. Как мы сюда пришли, как появились наши дубли, которые пытались запутать отряд. И как мы с ними лихо разделались.
Покосившись в сторону, где должна быть вторая версия зеленоволой, детализирую.
— А потом? Что произошло?
Хэч пожимает плечами.
— Потом мы встретили новых. И поняли, что сами заражены. Если не принимать препараты вовремя, то местный ублюдок может проникнуть в разум каждого из нас. Ты видать, забыл про свои, шеф. Вот и получилось то, что получилось.
Замерев, стою на одном месте с револьвером в руках.
"Кому верить? Если мы действительно тогда победили и тут есть какой-то непонятный лидер, что способен пробираться в чужой разум, то почему я очнулся рядом с голой Уной, которую только что трахнул? Где трупы создателей комплекса? Почему жив тот самый противник, что пытается стравить нас? В конце концов, куда пропало всё оружие и экипировка? Зачем я принял решение разделиться? Ведь вон те большие створки за спиной Хэча, это точно путь на улицу.
Почему так много нестыковок в обеих версиях? У них даже время разное. Три с половиной года и десять лет. Что за дерьмо?!
Разжимаю губы, озвучиваю вопрос Хэчу.
— Почему враг ещё жив?
Тот невесело ухмыляется.
— Он везде. Воздух и вода.
Судя по выражению глаз, якудза и правда верит в то, что говорит. А этого парня не так просто в чём-то убедить. С другой стороны, я навскидку мог выдать несколько других объяснений его словам.
Мгновение неподвижно стою на месте, отчаянно комбинируя в голове всю известную информацию. Потом слегка давлю пальцем на спусковой крючок. Грохает выстрел и Хэч оседает на пол с простреленной головой. Веду стволом в сторону и вгоняю пулю в левую часть груди ""Уны-1"", которая бросается в мою сторону.
Делаю шаг в сторону. Секунд десять стою на месте, покачиваясь на негнущихся ногах. Стрелять в людей, чьи лица для тебя стали почти родными — сложно. Даже если разумом ты понимаешь, что это не совсем они. Или совсем не они.
