Мрачный зал аномий, где каждый шаг может быть последним. Гроза непонятных устройств и ругани Хэча омывает интерфейсы пустыми пространствами. Странные команды граждан с 10 рейтингом Брод толкаются друг в дружку, все пытаются найти свою роль в этом хаосе. Каждый шаг может стать последним, а вот кто выживет — другой вопрос совсем....
Расстреливаю выскочившего мужика в белом халате. Аннет замечает нескольких сотрудников, которые забились в одну из палат и расходует на них почти целый магазин, яростно что-то крича. Надо отдать девушке должное — за тылом она тоже присматривает. Когда сзади выскакивает ещё один охранник, выдавший длинную очередь поверх наших голов, сразу набивает его свинцом.
Ещё таблички. По прямой — десятый блок. А вот одиннадцатый направо. Выглядываю, оценивая ситуацию. Никого.
Как теперь отыскать Уну? Она где-то здесь, но в какой именно ""палате""? Решение приходит практически моментально — начинаю, одну за другой, распахивать двери.
— Где Уна? Пациентка, которую привезли вчера.
Молча смотрит на меня и я веду ствол в сторону, нажимая на спусковой крючок. Пуля уходит в стену, рядом с головой ублюдка и тот дёргается.
— Ну!? Уна! Доставили вчера. Где она, сука?!
Вот теперь он выдавливает из себя слова.
— Палата сто девятнадцать. Не стреляйте. Пожалуйста. У меня…
Что он хотел сказать, узнать не успеваю — в коридоре часто хлопают пистолетные выстрелы и я тоже выпускаю пулю, обрывая жизнь ""доктора"". Рванув к двери, выглядываю наружу. Хм. Аннет, выглядывающая из дверного проёма напротив, уложила ещё одного охранника.
Нужный номер на двери находится спустя десять секунд. Распахиваю дверь. Снова кровати с зафиксированным женщинами. И медсестра, забившаяся в угол. Подняв голову, смотрит на меня умоляющим взглядом.
— Я просто здесь работаю. Не стреляйте."
"Угу. ""Просто работаю"". Почти то же самое, что ""я просто выполнял приказ"". А то, что командир дал команду потрошить младенцев, так это к нему, не ко мне. Отпустите домой пожалуйста, у меня там жена и свой ребёнок. Люди — те ещё суки, когда речь идёт о ком-то ещё. Но вот свою жизнь почему-то искренне считают неприкосновенной.
Прохожу между кроватей. Вот и Уна. Лицо накрыто пластиковой маской, конечности надёжно зафиксированы.
— Освободи её. И приведи в чувство.
Та секунду медлит, но потом быстро бросается к девушке.
— Сейчас-сейчас. Ей надо только укол сделать. Сейчас. Вы только не стреляйте.
Действительно достаёт из небольшого шкафа одноразовую ампулу с иглой. На всякий случай уточняю.
— Если она сейчас загнётся, я вспорю тебе брюхо и оставлю заталкивать свои кишки обратно.
На мгновение застывает.
