В заброшенном подземелье проныры пытаются выбраться из опасного двойного зоны, когда их железяки наконец останавливают гравитационный лифт. Тут же появляется тревожное впечатление, что они не единственные жертвы: ушлые твари могли найти другой выход. Риск столь велик, что предстоящий подъем станет решающим, иначе они окажутся последними....
А потом я задумался — какая разница между этими запертыми несчастными и нами? Каким образом базовые жидкостный чип подвергается изменениям? Ведь в кровь никого из нас не вводили никакого нового вещества. Да и в случае с Ураном, никаких воздействий не предпринималось.
Первая мысль, которая показалась максимально логичной — удалённое воздействие на компоненты того самого жидкостного чипа. Но если предположить, что субъекты внутри игровых локаций, это бывшие жители сектора, то схема сразу же оказывается нежизнеспособной.
Ещё один момент — трупы, которыми управляла Санра. Там тоже имелась возможность физического контроля над мёртвым телом. При том, что жидкостный чип уже не функционировал.
Вывод? В этом секторе используется другой способ «перепрошивки» интерфейса. Который позволяет не только изменять формат вывода данных и добавлять туда новые параметры, но ещё и даёт возможность физического контроля над мышцами.
Первое, что приходит на ум — какое-то подобие наноботов. Которые контактируют с компонентами жидкостного чипа, воздействуя на них. Одновременно с этим располагая возможностью управления мышечными клетками. Учитывая, что для управления «мертвецами» и «мутантами», скорее всего применяется точно такая же технология, это было бы логично.
Именно поэтому я и ввёл себе ещё одну дозу антидота.
Только когда оказываемся около ворот, понимаю, что нам сильно повезло с Ураном.
Под ошалевшим взглядом «мастера игры», Уран вызывает транспорт — на этот раз обходимся одним шестиместным внедорожником. Самого робота затаскиваем на самое заднее сидение, Харр с Хэчем располагаются посередине, а мы с Уной занимаем места впереди.
Десять минут скоростной езды и мы выгружаемся перед границей.
