В заброшенном подземелье проныры пытаются выбраться из опасного двойного зоны, когда их железяки наконец останавливают гравитационный лифт. Тут же появляется тревожное впечатление, что они не единственные жертвы: ушлые твари могли найти другой выход. Риск столь велик, что предстоящий подъем станет решающим, иначе они окажутся последними....
Хотя внутри громадное желание схватить этого мелкого торговца за грудки и выбить всю информацию. Мы наконец напали на след. Пока ещё непонятно, насколько чёткий. Но человек, о котором писал погибший Толст, точно здесь. Как минимум, когда-то был.
— Боюсь, мой ответ будет из категории тех самых, о которых лучше не знать, Орби. А вот я бы с удовольствием выслушал всё, что тебе известно.
Тот на мгновение заминается. Скользит взглядом по соседним столам, проверяя не появилось ли за ними новых посетителей. Потом шепчет.
— Эрзер давно наверху.
Замолкнув, жуёт губы, отрешённо пялясь на столешницу. Потом вскидывает на меня глаза.
— А как поняли, что провалились, так устроили бойню прямо в лагере. Вроде как и дроны расстреляли, и технику.
Сидящая по другую сторону стола Уна, которая до этого не лезла в беседу, мрачно усмехается.
— То есть о том, что через одну игровую зону отсюда, ты не в курсе. Зато в деталях знаешь, что случилось на другом конце сектора. Как так?
Мужик пренебрежительно кривит лицо.
— Так это же легенда. Её все тут знают, в кого пальцем не ткни.
Угу. «Ушёл громко». Да настолько, что история дошла до базового лагеря, где никто не в курсе, что творится чуть подальше. При всём этом, у неё ещё и детализация относительно неплохая. Тогда как, по-хорошему, тут знать никто не должен, что там произошло. Но ведь вот он — местный. Рассказывает. Вполне себе уверенно."
"Всё остальное тоже не сходится. Перестрелка в лагере? Зачем? И ключевой момент — как? Даже здесь, при всей нашей экипировке, мы не потянем всех местных.
По логике, в финальном лагере тоже должно быть немало бойцов.
