— Вы закончили? — из спальни раздался недовольный писк и вскоре показалась изумрудная ботва. — Тогда отправляйтесь за обещанным порошком.
— Господин… — я умолкла, давая кустарнику шанс представиться.
— Цая, — вождь альраунов вышел из комнаты и гордно тряхнул листвой.
— Господин Цая, — вкрадчиво начала я, — а вы хотите получить двойную порцию таликии?
— Кого нужно закопать? — тут же оживился корешок.
Принца, чуть не ляпнула и ясно представила, как альрауны, словно гигантские муравьи тащат Ральфа к обрыву и швыряют вниз… Эх, мечты-мечты…
— Зря, — расстроился кустик.
— Надо проверить эти гребни, — я поставила шкатулки на пол.
Альрауны способны к бесконечному самовоскрешению. К тому же, с них довольно быстро слетают любые заклинания. Значит, кустики ничем не рискуют. А так хоть проверим, какую пакость Ральф вплёл в свои подарки.
В конце-то концов, должны же растения отработать угощение?
— А стан его, как корневище мандрагоры! И волосы трепещут на ветру, как ивовая ветвь! Уста его напоминают лепестки петуньи, а очи… м-м-м-м!
Узнать, что ошалевшему от приворота Цаю напоминают очи Ральфа, мы не успели. Моргана озверела от его пения и вставила в рот кустику кляп.
— Стесняюсь спросить, а зачем вы его связали? — давясь смехом уточнила Циля. — Давайте подкинем его в покои принца. Через час Ральф добровольно спрыгнет с обрыва, лишь бы не слушать брачные серенады альрауна!
На своё счастье, лепреконша пришла минут пять назад и не успела вдоволь насладиться балладами о принце, поэтому ещё могла острить. Зато мы основательно прочувствовали всю мощь романтических порывов Цая и были близки к массовому нервному срыву.
— Наш вождь прекрасно поёт! — возмутился другой корешок. — Но согласен, негоже столь высокоразвитому существу испытывать нежную привязанность к презренному человечишке.
— М-м-м! — возмущенно промычал Цая и попытался дотянуться корешком до наглого собрата.
Как выяснилось, в проклятых гребнях был лёгкий, едва заметный приворот. По сути, используй их Лин и Дин, они бы просто прониклись к принцу симпатией и простили незабываемый приём.
Но разница в размерах сыграла с нами злую шутку, и Цая размазало по паркету от любви. Он признал принца своей корневой парой и мечтал подарить ему букет из ботвы.
— Вряд ли Ральф мечтал о такой королеве, когда устраивал отбор… — вздохнула я.
— Ой, я тебя умоляю! Ради власти его тиранейшество и не на таком женится, если брак признает арка, — фыркнула Циля, — пока Цаю не попустит, не выпускайте его.
