Автор
В кабинете капитана Сейли Эринс из черных чулок и алого топа разворачивались нешуточные авантюры. Она стояла на шпильках, казалось, чтобы ничто не могло помешать ее целеустремленности, но дизайнерские босоножки оказали сюрпризную поддержку — именно они сделали чтение крайне непростым занятием....
Мужик же, закинув ногу на ногу, растягивая звуки, произнес:
— Эмаа-ан — та, что чувствует потребность. Потребность в любви, к примеру. Потребность в том, чтобы быть желанной…
Он вновь оглядел меня так, что я почти физически почувствовала насколько грязная после пробежки по болотистому парку, и насколько у меня всклокочены волосы, и в целом насколько я не привлекательна, и похоже по поводу последнего пункта мне даже сочувствовали, скорее фальшиво, нежели по-настоящему.
И грань допустимого он этим сочувствием пересек.
— Вы намекаете на то, что у меня есть нереализованная потребность быть желанной? — холодно спросила я.
Кахэр Ранир усмехнулся, и опустив голос до тех, вибрирующих и пробирающих даже, несмотря, на наушники ноток, произнес:
— Я не намекаю, Сейли. Мне просто любопытно, известно ли вам, капитан Эринс, что такое быть желанной?
Я могла бы промолчать, могла бы проигнорировать, могла бы проглотить фактически издевку, как поступала в девяноста девяти процентов случаев.
— Ммм, — протянула, пристально глядя в черные глаза мужика напротив.
И сорвалась с цепи. Чувственный прогиб, блеск в глазах, слегка приоткрытые губы и вопрос на низком грудном выдохе:
— Все еще полагаете, что мне не доводилось быть желанной?"
"Кахэр Ранир промолчал, пристально глядя на меня и, кажется, даже не сумев сделать вдох.
— Две золотые медали по спортивному обольщению. Доброго дня, кахэр Ранир.
* * *Кровь ударила в голову так, что кроме шума тока собственной крови он практически больше ничего не слышал. Перед глазами в повторяющемся слайде застыло видение того, как обычная девчонка молниеносно превращается в богиню, посрамив весь его гарем разом и по отдельности.
Он был искренне рад, что полет закончился, и она вышла, потому что самоконтроль полетел к змеиным предкам, и он едва ли сумел бы продержаться еще минуту.
Он был взбешен тем, что она ушла.
Он чувствовал, как противоречия рвут сознание на части, и все еще не мог пошевелиться, едва дыша от боли, которую способно доставлять лишь неистовое неутоленное желание.
