В авантюрном сюжете "Авантюрист" мы буквально видим переполняющую напряжение атмосферу. Здесь каждый шаг может оказаться ключом к неизведанному. Продолжение ждет вас на страницах этой книги, где каждая встреча — это потенциальное начало нового приключений.
Длинная прямоугольная полоса лунного света лежала на полу, упираясь в дверь, стояла тишина – даже если кто-то, помимо них, и не спал, толстенные кирпичные стены старинного здания не пропускали ни единого звука – и на столе загадочно посверкивало в бутылке недопитое шампанское.
– Тебе надо будет как-то уйти к утру…"
"– Милый Коля, ты уже заботишься о моей репутации… – Надя, едва прикасаясь, погладила его шею кончиками пальцев. – Уверяю тебя, в такой заботе нет нужды. Утром я преспокойно отсюда выйду через парадный ход, сяду на извозчика и поеду в «Савой» – и меня совершенно не волнует, что будут думать эти российские гавроши, из которых здесь пытаются сделать бомбистов.
– Ты великолепная, – сказал Сабинин. – И непонятная.
– Ну, такова уж женская душа, – тихонько засмеялась Надя. – Насквозь непонятная. А за «великолепную» – спасибо, вот и сейчас нет фальши. В общем, ты на меня в чем-то ужасно похож, ты тоже относишься к жизни естественно и просто.
– Это не я говорил, – поправил он машинально. – Это – ротмистр Извеков…
И по какому-то неисповедимому зигзагу мышления явственно увидел перед собой запрокинутое белое лицо ротмистра Извекова, убитого бунтовщиками на станции, чье название он так и не узнал, увидел пятна крови на снегу – темно-алые, ноздреватые, объемные! – и направленные ему в грудь дула ружей, и вылетевших из-за крайних деревьев конных казаков, с разбойничьим посвистом и гиканьем крутивших клинки над головой… Врете, все это, все было не напрасно! И наши выстрелы, и выстрелы в нас, и все погибшие…
– Ах да, это я сама упоминала, что жизнь наша чрезвычайно похожа на мазурку… – вспомнила Надя.
– Вот это верно, – сказал Сабинин, осторожно пропуская руку под ее плечи.
