В авантюрном сюжете "Авантюрист" мы буквально видим переполняющую напряжение атмосферу. Здесь каждый шаг может оказаться ключом к неизведанному. Продолжение ждет вас на страницах этой книги, где каждая встреча — это потенциальное начало нового приключений.
Гораздо интереснее догадки насчет загадочного Джона Грейтона, вот только проверить их нет времени…
Часть вторая
Мазурка продолжается!
Глава первая
О пользе ревности
Он надеялся, что кропотливо разработанный план не содержит изъянов. Конечно, любой план способны разрушить нелепые случайности, но это совсем другое дело…
Надя под наблюдением. За мнимым Лобришоном тоже уже приставлен следить специальный человек из тех неприметных и ловких, какими славится заведение господина Глоаца, ставшего для Сабинина поистине счастливой (хотя и дорого обходившейся) находкой.
"Увы, нельзя было чрезмерно вовлекать Глоаца и его людей в происходящее. Следовало учитывать, что всякая информация может просочиться из «Аргуса» в полицию, а к австро-венгерским представителям данного ремесла Сабинин относился с уважительной опаской, дело свое они знали…
Поэтому как ни рискованно, но на вокзал пришлось отправиться собственной персоной, опять-таки с прежней нехитрой маскировкой в виде пенсне и мягкой шляпы, какую здесь обычно носили лица творческих, свободных профессий.
По размышлении он отказался от мысли явиться на вокзал с цветами и вместо них прихватил купленный полчаса назад лакированный этюдник. Поднявшись на ажурный, высоченный железный мостик, по которому переходили железнодорожные пути, он облокотился на перила, придал себе рассеянный вид начинающего творца и стал созерцать перрон, время от времени меняя одну претенциозную позу на другую, поднимая к глазам фаберовский карандаш, делая с его помощью некие таинственные замеры и прикидки.
Довольно быстро он убедился, что мимо него проходят, как мимо пустого места, если и бросят взгляд, то вполне равнодушный. Станционный жандарм в неизменной лакированной шляпе с пучком перьев им заинтересовался, но столь же мимолетно, подошел, постоял в отдалении, бдительно поводя усами, да так и убрался восвояси, следовательно, счел вполне благонадежным.
Самое грустное – он не знал в лицо загадочного Джузеппе из Милана. Полагаться на то, что итальянец будет выглядеть типично, то есть жгучим брюнетом с роскошными кудрями, провожающим всех встречных дам пылкими взглядами и напевающим под нос арии из Леонковалло, было бы непростительной ошибкой.
