Я стояла в толпе шумных автомобилей и оживленной улицы, окружённая ароматами дорогих сигарет и вкусными косточками, которые так часто подают на таких мероприятиях. Вокруг сновали мажоры, их сверкающие машины и громкие радиоприемники создавали невероятную атмосферу. Я приехала с бывшим одноклассником — известным авантюристом и теперь — не менее влиятельным мажором, которого многие знали по его рискованным приключениям....
Мужчины остались в гараже и снова заперлись изнутри.
– Зато вечером они будут заняты, – Аня не теряла оптимизма. – Нам же с Глебом еще нужно разобраться.
Стеша позвонила старшему брату, а я настрочила слезную смску Макару с просьбой сообщить мне подробности или просто написать, что с ним все в порядке.
Он ответил сразу же. Пообещал звонить и потребовал, чтобы я не волновалась.
А я волновалась. Так, что желудок сводило от спазмов, и было уже не до Глеба. Мне хотелось быть там, в гараже, чтобы что-то предпринять.
– Влада, поехали, мы на работу опоздаем, – позвала Стеша.
– Да, поехали. Ань, тебя домой?
– Вы и так опаздываете безбожно! Просто докиньте до ближайшей автобусной остановки, – махнула рукой подруга.
На том и порешили. Довезли Аню до нужной остановки и рванули в офис, надеясь, что Глеб не будет слишком сильно лютовать.
Припарковав машину на стоянке для сотрудников, мы со Стешей побежали в свои кабинеты совершать трудовые подвиги.
Не успела я включить компьютер, как в дверь постучали, и на пороге возник отец. Выглядел он очень озабоченным и укоризненно смотрел на меня из-под сведенных на переносице бровей.
Я медленно села на стул, мысленно перебирая свои косяки за прошедшие дни. Их было так много, что я не знала, в каком именно лучше признаться родителю, чтобы минимизировать потерю своих нервных клеток.
– Привет, пап! – улыбнулась вымученно.
– Привет, дочь, – вздохнул папа. – Можно к тебе?
– Конечно! Ты по делу или поболтать?
– Поболтать по делу, – родитель устало потер лицо и сел на свободный стул.
– Что случилось? – осторожно поинтересовалась я.
– Когда ты хотела мне признаться, что учишься на журналиста? – спросил папа прямо в лоб.
Широко распахнув глаза, я мысленно выругалась.
– Па, прости, пожалуйста! – произнесла я с искренним раскаянием. – Просто ты так горел идеей оставить мне компанию… Но юриспруденция – не мое! Совсем! Мне скучно и неинтересно.
– Влада, скажи, я плохой отец?
– Нет! Пап, ты что? – я испугалась, услышав горечь в голосе отца.
– Знали все. Твоя мама, Игорь и даже Егор, твой сводный брат.
