В мире, казалось бы, наполненном обычным звуком жизни, каждый день в Military Aviation Club сталкивается с неожиданностями. Здесь Пётр Васильевич, прапорщик из времён «лихих» девяностых, находит место между старыми войнами и новыми вызовами. Каждый звук здесь теперь играет роль в его уникальном мироощущении....
В голове прикинул, что по объёму здесь на пару десятков тысяч рублей российскими. — И откуда такое богатство?
— Сегодня же на рыбалку ходил утром, — ответил дед и открыл холодильник за спиной. — Наложить?
На нижней полке стояли четыре банки объëмом по два литра каждая, наполненные доверху чёрным деликатесом и одна начатая. Вот вам и Союз! В современной России бы деда могли закрыть на несколько лет за такую «рыбалку».
— Неа. Что-то случилось, дед Вов? — спросил я, присаживаясь за стол. Покопавшись в памяти, нашёл несколько подобных моментов.
— Так, каждый год с тобой сидим в этот день и вспоминаем родителей твоих. А сегодня ты забыл, видать.
И правда. Перед глазами промелькнули предыдущие года Родина, когда они с дедом всегда садились 22 мая вспомнить о его умерших родителях.
Отец погиб на учениях на Дальнем Востоке, а мама — тяжело заболела и умерла. Она тоже часто ездила туда с командировками. Что примечательно, умерли родители в один и тот же день 22 мая с разницей в год.
— Дед, ну так головой ударился. Совсем забыл, — пытался я оправдаться.
Вот девичьи лица хорошо всплывают в памяти реципиента. А о родителях и не напомнил. Смотрю на деда Вову и, как-то на душе неспокойно. Может ещё, что случилось?
— Мать хотела, чтоб ты как Вовка был. В лётное пошёл. Я обещал. Клялся, а оно… — сказал дед и трижды приложился по столу своим мощным кулаком.
Он встал с табурета и пошёл в комнату. Вернулся с письмом из комсомола.
— Оно открыто, дед Вов. Что там? — спросил я.
— Тебе поставили в вину повреждение и последующую утрату социалистической собственности. Ты понимаешь, что это значит?
А быстро работает система оповещения!
Если честно, не понимаю, как за один день можно столько всего себе на задницу нажить.
Сначала воскрес в непонятном месте, но в понятное время. Ничего страшного, спасибо что живой, как говорится.
Потом оказалось, что имеются несколько ребят, жаждущих мне накостылять при любом удобном случае.
Отказ на авиационной технике? Нет, не слышали. Пускай виноват будет Родин. И черт с ним, что он там чуть не погиб. Утратил социалистическую собственность! Ладно, и это терпимо.
И вот апогей всех событий.
