В Балуеве отлично жить – денег много не надо, тишина… И чего парня в столицу потянуло?
– Молодости свойственны амбиции, – вздохнул я. – Каждому человеку в восемнадцать лет хочется покорить мир, достичь больших высот, он мнит себя гением.
– Ну это ты придумал, – отмахнулся собеседник. – Я вот с детства знал, что всю жизнь тут жить буду, и ничего другого мне не надо. Ну и каких таких высот Константин, по твоему мнению, достиг? Покойников моет.
– Вы поддерживаете связь с Уховым-Вилкиным? – удивился я.
– С мальчишкой? Не, он уехал, как в воду канул, – лениво протянул Горелов.
– Парень давно вырос, – сказал я, – теперь он взрослый мужчина. Откуда вы знаете, что Костя связан с похоронным делом?
Петр пошатнулся на стуле.
– Он чего, в самом деле с трупами возится?
– Сами только что произнесли: «Чего он достиг? Покойников моет», – терпеливо объяснил я.
– Я ничего про Вилкина не слышал, – засмеялся Горелов. – У нас тут люди так выражаются. Допустим, спросит кто про соседа или знакомого, имеющего репутацию лентяя, пьяницы, бездельника, ну и ответишь: «А, он покойников моет». Сразу понятно, что никудышный человек. Трупы-то полоскать – распоследнее дело. А что, парень реально в морге пашет? То-то Вениамину Михайловичу радость с небес на сына глядеть.
Я пустился в объяснения:
– У Константина с женой свое похоронное агентство, они хорошо зарабатывают.
– Гадость, – скривился Петр. – Могильщик! Ниже падать некуда. И что, был ему смысл отсюда убегать? Зачем? Чтобы труповозом стать?
Я понял, что спорить с участковым бесполезно, и сменил тему.
– Учитывая весьма непростую биографию четы Вилкиных, вам не пришло в голову, что их убили?
Горелов встал и начал ходить по лужайке.
– Так говорил же тебе, что в Балуеве каждый человек на виду, новенького сразу заметно. А тогда никто не приезжал. Да просто забыли Вилкины вьюшку открыть, может, первачка попробовали…
– Они пили? – удивился я.
Петр прислонился спиной к сосне.
– А кто не выпивает? Алкоголиками не считались, но после бани принять рюмочку – святое дело. Или от простуды. В день смерти Вениамин Михайлович, когда за пенсией приехал, кашлял ужасно, прямо собакой лаял. Пожаловался мне: «В жару искупался в речке, теперь дохаю». Я ему посоветовал: «Ты на ночь самогону с перцем дерябни, к утру все пройдет. Всегда так лечусь». Он, наверное, меня послушался, окосел, вот и забыл про вьюшку.