В диких краях моря и севера, где зима мягко переходила в летний теплый период, приходила она сюда лишь тощими годами. Склон холма спускался к морю — не полностью каменистым, но там, где между камнями проглядывала земля, все заросло сочной травкой. Ниже, под холмом, земли уже и не было: тут шла утоптанная тропа из мелких камней. Края были живыми, как будто дышали своим собственным ветром и светом....
– Я вообще горячий не пью. Зубы почти все вставные, а от горячего чая, представляете, болят, как родные.
И он по-собачьи оскалился, показывая начальнику штаба бригады зубы.
– Как хотите. Продолжайте. И не буду мешать.
Валерий Валерьевич вышел, на прощание подбадривающее кивнув Арцыбашеву.
– На чем мы остановились? – спросил подполковник Елизаров.
– Я спросил, где сейчас находится Самойлов.
– А вот это мы сами хотели бы знать. Мы отслеживали его передвижения по sim-карте мобильника, но он, похоже, ее сменил.
– И вы предлагаете мне…
Подчеркивая важность момента, Михаил Афанасьевич сел предельно прямо и положил на столешницу перед собой обе ладони.
– Я предлагаю вам найти возможного убийцу вашего отца и, кроме того, предполагаемого заказчика убийства. Задача предельно ясная. А как ее выполнять, нам следует думать вместе, поскольку выполнение такой простой задачи окажется достаточно сложным делом. Мы в этом деле берем на себя полное обеспечение информацией. Фактическая сторона дела остается за вами.
– Вы еще что-то говорили о том, что все зависит от свойств моей памяти, – к месту вспомнил старший лейтенант Арцыбашев.
Подполковник Елизаров согласно кивнул.
– К этому мы вернемся, а сейчас я еще кое-какой информацией вас загружу, чтобы потом вашу память проверить. Но для начала я все же обязан задать вам решающий вопрос. Вы даете согласие на сотрудничество? Если даете, то мы продолжаем разговор. Если у вас есть сомнения, то нам лучше вовремя остановиться.
Василий Иванович нахмурился.
– Мы уже слишком далеко зашли, чтобы отказываться.
Подполковник улыбнулся улыбкой довольного крокодила и уточнил:
– Значит, согласны?
– Если не будет возражать мое командование, я согласен.
– Командование не возражает.
