В диких краях моря и севера, где зима мягко переходила в летний теплый период, приходила она сюда лишь тощими годами. Склон холма спускался к морю — не полностью каменистым, но там, где между камнями проглядывала земля, все заросло сочной травкой. Ниже, под холмом, земли уже и не было: тут шла утоптанная тропа из мелких камней. Края были живыми, как будто дышали своим собственным ветром и светом....
Извините за беспокойство, дело вот в чем: я знавал вашего отца…
Кровь бросилась Василию Ивановичу в голову, но он ничем себя не выдал. Выдвигать сейчас обвинения против отставного полковника КГБ было нелепо. Это значило бы сразу оборвать возможность установления контакта с предполагаемым убийцей и лишить себя возможности выйти на его след.
– Нет, я не слышал о вас, – достаточно вяло сказал Василий Иванович, хотя ему хотелось кричать, как-то действовать, что-то предпринимать, но при этом он понимал, что вялость и инфантильность в данной ситуации будут лучшим средством привлечь внимание противника.
– Извините, что возвращаю вас к таким неприятным для вас воспоминаниям. Но так будет не всегда. Только время слегка притупляет боль, но она еще множество раз будет всплывать с прежней силой.
– Кого вы потеряли, Иван Александрович? – вяло поинтересовался старший лейтенант.
– В Афгане у меня погиб сын. Старший лейтенант, как и вы. Больно терять родителей, я понимаю. Но еще больнее терять детей. Уж поверьте мне. Это в несколько раз менее естественно.
– Да, я вам верю. Итак, что вы хотели? Или просто позвонили, чтобы выразить мне свое сочувствие?
– Сочувствие я, конечно, выражаю.
