В этот день капитан Александр Басаргин ждал командировки в Чечню. После операции он вернулся домой уже в полночь, что дало ему возможность отдохнуть до обеда. Но даже после долгих выходных его боевой режим не позволил расслабиться: пришлось готовиться к новым опасностям в этой горячей зоне....
Хорошо, что не было внутренних кровотечений, иначе не выжил бы.
– Почему не было внутренних кровотечений?
– Я не знаю. А они должны были быть?
– Анна Егоровна, спросите, пожалуйста, как мне связаться с хирургом, который операцию проводил.
– Минутку...
Еще пауза.
– Записывай, Сашенька... Это ординаторская... Хирурга зовут Юрий Юрьевич.
– Говорите, я запомню.
Она продиктовала. Он запомнил. Потом снова набрал номер. Телефон оказался занят. Набирал четыре раза. Наконец дозвонился.
– Я бы хотел поговорить с Юрием Юрьевичем.
– Я слушаю, – голос низкий и густой, с хрипотцой, властный и недовольный.
– Вас беспокоит капитан Басаргин из управления ФСБ. Относительно подполковника Елкина.
– Обратитесь в приемный покой. Там есть все данные.
– Меня интересует характер ранений. Это очень важный вопрос.
– Характер ранений?
– Ну да. Что за ранения? Чем наносились удары? Почему так мало крови вытекло? Почему не было внутреннего кровоизлияния?
Юрий Юрьевич помолчал некоторое время.
– Я понял вас. Это данные для следствия?
– Так точно.
– В вашего подполковника, несомненно, стреляли, потому что вокруг раны следы ожога. Но стреляли не пулями, а стрелками длиной около пяти сантиметров. Именно потому, что стрелки остались в теле, не было ни кровотечения, ни внутреннего кровоизлияния. Стрелки вы можете забрать в любое время...
– Спасибо. Завтра мы заберем их. Когда можно будет поговорить с Елкиным?
– Трудно сказать. Возможно, уже завтра. Думаю, к обеду он проснется.
Александр положил трубку.
Стрелки... Стрелки... Длиной сантиметров в пять... Что-то такое уже было. Надо только хорошенько поворошить память. Да, где-то в сводках мелькали сообщения о подобных ранениях. Надо будет утром обязательно проверить.
– Спать пора, товарищ капитан... – категорично сказала Александра.
– В этом ты не права. У меня планы другие. Более творческие. Если бог не наградил меня талантом художника и не позволяет стать автором картины, то я желал бы стать соавтором.
– Я не люблю патологию. Портрет убийцы должен быть ужасен.
– Нет. Это очень красивый мужчина... И очень мужественный... Это воин... И убийца... Понимаешь? Две противоположности в одном лице.
– Загадка! – сказала она. – Но задача интересная.
