В этот день капитан Александр Басаргин ждал командировки в Чечню. После операции он вернулся домой уже в полночь, что дало ему возможность отдохнуть до обеда. Но даже после долгих выходных его боевой режим не позволил расслабиться: пришлось готовиться к новым опасностям в этой горячей зоне....
Костромин кивнул, соглашаясь с характеристикой.
– Ну так вот, этот хвастливый убийца прибыл в Москву. У него в руках очень сильный наркотик, способный заставить любого человека сделать то, что от него потребуют в период трансового состояния, вызванного приемом этого наркотика. И мы предполагаем...
– Вы предполагаете, что моя дочь... Так я понял из телефонного разговора... Нет. Она не наркоманка и склонности к этому не имеет. Правда, она пробовала курить, как все дети, но я, как человек некурящий, сразу чувствую запах.
– Наркотик можно ввести и без согласия человека. Насильно. И человек не будет этого помнить, если ему так прикажут.
– Даже так? – но генерал не воспринял сообщение всерьез, и это гостей беспокоило.
– Кто из ваших близких сегодня выходил из дома?
– Только дочь. Других близких у нас нет. Семья состоит из трех человек. Мы с женой вчера еще запасли продукты, и она сегодня с кухни не выходит. Таня! Ты скоро?
Дверь раскрылась, и жена генерала, достаточно еще молодая и красивая женщина, принесла на подносе бутылку водки и наскоро собранную закуску.
– Давайте за юбилей... – предложил Сомов.
– С вашего разрешения, товарищ генерал, чуть позже. Дочь уже вернулась?
– Минут за десять до вашего прихода.
Настойчиво зазвонил домофон.
– Кто еще прибыл? – радостно спросил генерал сам себя и пошел к двери.
– Это минер из управления ФСБ, – сказал Костромин.
Они услышали, что это в самом деле прибыл минер. А когда генерал открыл дверь, оказалось, что минеров сразу трое. За спиной одного из них ранец с прибором прозванивания на наличие металла.
– Что за вызов, товарищ генерал? – спросил капитан с сосредоточенным морщинистым лицом, даже не представившись.
– А это вы спросите у своих коллег. Я ничего не понимаю.
– Валентин Григорьевич, – предложил Тобако, – давайте пройдем в комнату к вашей дочери.
Генерал постучал, прежде чем войти.
– Да-да... – разрешил девичий голос.
Они вошли все вместе. Девочка никак не проявила удивления. Лицо отрешенное, мысли витают в облаках. И это насторожило.
– Настя, ты плохо себя чувствуешь? – спросил генерал. Он-то первым увидел, что с дочерью не все в порядке.
Настя не сразу ответила и смотрела перед собой безмятежно, словно не понимая, что происходит.
– Нормально все... – сказала наконец.
