В этот день капитан Александр Басаргин ждал командировки в Чечню. После операции он вернулся домой уже в полночь, что дало ему возможность отдохнуть до обеда. Но даже после долгих выходных его боевой режим не позволил расслабиться: пришлось готовиться к новым опасностям в этой горячей зоне....
– Ты выделил, имея на руках водительские права и прочитав его данные.
– Прокурор будет заглядывать именно в документы, а не в лицо трупу. Он на опознание в морг не поедет, будь уверен.
– Пусть так. Кстати, с чего ты взял, что он чеченец? В правах национальность не пишется.
Майор вдруг растерялся. Они оба готовы были рассмеяться над ситуацией. Настолько все, в том числе и офицеры ФСБ, привыкли, что угроза идет от чеченцев, что не представляют в качестве убийц людей другой национальности. Как глупо!
– А кто же он может быть?
– Кабардинец, балкарец, дагестанец, ингуш, татарин.
– Ты прав, я проверю до оформления протокола. Но – не татарин. Имя не татарское, фамилия – не знаю, а имя точно не татарское. Имя кавказское. Это без сомнения. Итак...
Он налил себе еще рюмку и тут же выпил.
– Итак... – повторил Александр.
– Ты опознал в нем лицо кавказской национальности. Это обязательно, потому что это напрямую связано с твоей работой.
– У меня не только кавказцы по делам проходят. У меня все диаспоры, проживающие в России.
– Но с чеченцами проблем у тебя больше всего.
– Нет. Цыгане куда хуже чеченцев. Преступников среди них не меньше, а закрыты от постороннего взгляда они намного сильнее, между собой враждуют редко, а помогают друг другу и покрывают друг друга всегда. Они еще до новой эры обособились от остальных людей. И все это время живут особым обществом в противовес остальным. И работа среди цыган гораздо сложнее.
Лысцов, похоже, где-то рядом увидел дурака. По крайней мере, взгляд его выражал именно это.
– Но цыгана же не могут звать Магомедом...
– Нет, его, скорее, Романом зовут... – улыбнулся Басаргин."
"– Значит, про цыган ты не подумал. Не надо съезжать с асфальта на проселок, потому что нам надо ехать вперед. Давай оставим в протоколе только кавказца. Это всегда производит впечатление. Любой прокурор – частица нашего окружающего, нашего общества.
– Пиши так. Я устал говорить тебе правду. И понимаю, что мне никогда из обыкновенного честного опера не стать изощренным, как ты, следователем. Воображением не дорос...
Лысцов начал быстро работать ручкой, выводя первые строки.
– Вот, – сказал он, показывая. – Теперь у нас создается зримая картина происшествия.
