В этот день капитан Александр Басаргин ждал командировки в Чечню. После операции он вернулся домой уже в полночь, что дало ему возможность отдохнуть до обеда. Но даже после долгих выходных его боевой режим не позволил расслабиться: пришлось готовиться к новым опасностям в этой горячей зоне....
– сказал Александр, убирая свой «сотовик» в чехол на поясе.
– Басаргин вот говорит, что он даже ужинать не будет по той же причине. И жену забыть обещает, потому что решил сегодня ночевать в управлении. У него под столом там, наверное, раскладушка есть... А вообще он завтра... – начал говорить подполковник, старательно выделяя интонации сплетника, но нарвался на взгляд капитана и замолчал. – Будем утром, Сергей Иванович, не беспокойтесь...
И убрал свою трубку.
Басаргин сидел уже в «Волге», когда Елкин отдал последние распоряжения относительно задержанных.
– Домой звонил? – усевшись и убедившись, что у «Волги» все-таки хватило силы двигателя, чтобы сдвинуть груз с места, спросил подполковник.
– И домой тоже... Предупредил, чтобы не волновалась.
– Да, она после утреннего, надо думать, руки себе обламывает. А у нее руки – рабочий инструмент. Беречь надо! Это тебе моя нотация.
– Решил.
– А еще кому звонил?
– Майору Лысцову.
– И что он?
– Охраняет ваши, товарищ подполковник, покой и сон.
– Нижайший мой поклон ему за это, – и подполковник глубоко задумался, решая, должно быть, куда ему деть при поклоне живот. Проблема, осилив которую можно посягать на Нобелевскую премию."
"Басаргин задумчивость Елкина не нарушил.
Капитана вовсе не мучили угрызения совести за эти два выстрела.
